Неточные совпадения
Между тем о двух сыновьях Владимира прямо
говорит летопись, что они умерли прежде отца, а о трех нет сведений, даны ли им уделы, и, кроме того, Святополк везде входит в счет 12 сынов Владимира…
О нравах XII века свидетельствует Нестор,
говоря в
летописи, что мы только словом называемся христиане, а живем поганьскы. «Видим бо игрища утолочена, и людий много множество, яко упихати начнут друг друга, позоры деюще от беса замышленного дела, а церкви стоят; егда же бывает год молитвы, мало их обретается в церкви» (Полное собрание
летописей, I, 72).
Нестор с негодованием
говорит о суеверах, боящихся встречи со священником, с монахом и со свиньею (Лаврентьевская
летопись 1067 года, Стр.
Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие язы́ки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские люди стали селиться в той стороне. Константин Васильевич, великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний Новгород, назвал из чужих княжений русских людей и расселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так
летопись говорит, а народные преданья вот что сказывают:
Неточные совпадения
А поелику навоз производить стало всякому вольно, то и хлеба уродилось столько, что, кроме продажи, осталось даже на собственное употребление:"Не то что в других городах, — с горечью
говорит летописец, — где железные дороги [О железных дорогах тогда и помину не было; но это один из тех безвредных анахронизмов, каких очень много встречается в «
Летописи».
Николай Иванович никогда не был блестящим лектором и злоупотреблял даже цитатами из
летописей — и вообще более читал, чем
говорил. Но его очень любили. С его именем соединен был некоторый ореол его прошлого, тех мытарств, чрез какие он прошел со студенческих своих годов.
Для меня Сансон, вся его личность, тон, манера
говорить и преподавать, воспоминания, мнения о сценическом искусстве были ходячей
летописью первой европейской сцены. Он еще не был и тогда дряхлым старцем. Благообразный старик, еще с отчетливой, ясной дикцией и барскими манерами, живой собеседник, начитанный и, разумеется, очень славолюбивый и даже тщеславный, как все сценические «знаменитости», каких я знавал на своем веку, в разных странах Европы.
«Еще одно последнее сказанье, — писал фельетонист, — и
летопись окончена моя, но это последнее сказанье стоит всех предыдущих вместе, и вот почему я оставил его „pour la bonne bouche“ — как
говорят французы.
Под Лейпцигом раненный, с пулей в груди, // Он вновь через сутки сражался, // Так
летопись жизни его
говорит: