Вообще (нужно сказать, иго наши
дурные чувства происходят непременно вследствие неполного, неправильного, Иди совершенно превратного восприятия впечатлений мозгом.
Софья. Возможно ль, дядюшка, чтоб были в свете такие жалкие люди, в которых
дурное чувство родится точно оттого, что есть в других хорошее. Добродетельный человек сжалиться должен над такими несчастными.
Он облокотился на стол и подпер рукой голову. Он сидел к ним боком и смотрел в стену, пересиливая в себе
дурное чувство. В самом деле ему ужасно как хотелось встать и объявить, что более не скажет ни слова, «хоть ведите на смертную казнь».
Нехлюдов посмотрел на подсудимых. Они, те самые, чья судьба решилась, всё так же неподвижно сидели за своей решеткой перед солдатами. Маслова улыбалась чему-то. И в душе Нехлюдова шевельнулось
дурное чувство. Перед этим, предвидя ее оправдание и оставление в городе, он был в нерешительности, как отнестись к ней; и отношение к ней было трудно. Каторга же и Сибирь сразу уничтожали возможность всякого отношения к ней: недобитая птица перестала бы трепаться в ягдташе и напоминать о себе.
Дети вообще любят слуг; родители запрещают им сближаться с ними, особенно в России; дети не слушают их, потому что в гостиной скучно, а в девичьей весело. В этом случае, как в тысяче других, родители не знают, что делают. Я никак не могу себе представить, чтоб наша передняя была вреднее для детей, чем наша «чайная» или «диванная». В передней дети перенимают грубые выражения и дурные манеры, это правда; но в гостиной они принимают грубые мысли и
дурные чувства.
Неточные совпадения
Кроме того, эта свояченица с вырезом в платье производила в нем
чувство, подобное стыду и раскаянию в совершенном
дурном поступке.
— А то самое я тогда разумел и для того я тогда это произносил, что вы, знамши наперед про это убивство родного родителя вашего, в жертву его тогда оставили, и чтобы не заключили после сего люди чего
дурного об ваших
чувствах, а может, и об чем ином прочем, — вот что тогда обещался я начальству не объявлять.
Польская душа — аристократична и индивидуалистична до болезненности, в ней так сильно не только
чувство чести, связанное с рыцарской культурой, неведомой России, но и
дурной гонор.
И всякий раз, когда узнавал, что она готовится быть матерью, испытывал
чувство, подобное соболезнованию о том, что опять она чем-то
дурным заразилась от этого чуждого им всем человека.
В душе Нехлюдова в этот последний проведенный у тетушек день, когда свежо было воспоминание ночи, поднимались и боролись между собой два
чувства: одно — жгучие, чувственные воспоминания животной любви, хотя и далеко не давшей того, что она обещала, и некоторого самодовольства достигнутой цели; другое — сознание того, что им сделано что-то очень
дурное, и что это
дурное нужно поправить, и поправить не для нее, а для себя.