Начиналась борьба, разнообразная, долгая, большею частию неблагоприятная для новичков: их осмеивали, отталкивали, их осуждали платить издержки праздника, у них отнимали их дам, а у дам кавалеров, их совсем прогоняли с праздника.
Образование отняло у него силу делать пакости, — правда; но оно не дало ему силы противиться пакостям, которые делают другие; оно не развило в нем даже способности так вести себя, чтобы оставаться чуждым всему гадкому, что кишит вокруг него.
Надобно знать, что шинель Акакия Акакиевича служила тоже предметом насмешек чиновникам; от нее отнимали даже благородное имя шинели и называли ее капотом.
Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало-жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
Как хорошо было бы жить на свете, как спокойно и приятно, если бы все люди соблюдали эту заповедь. Ни один человек не имеет права отнимать жизнь у другого.
Ведь впереди столько интересного, важного и необычного, что я не смею больше отнимать время тех, кто меня сейчас читает.
Неуверенность в своих силах отнимает силы и волю действовать. Решиться действовать – это уже начало действий, а начать, как известно, полдела сделать.
Как хорошо было бы жить на свете, как спокойно и приятно, если бы все люди соблюдали эту заповедь. Ни один человек не имеет права отнимать жизнь у другого.