Неточные совпадения
«О, вы еще не знаете его, — восклицает Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия: чуть заметит какую-нибудь букашку, козявку, сейчас побежит за ней следом и тотчас обратит внимание…» «Я его прочу по дипломатической
части», — заключает
литературный Манилов, любуясь великими способностями русского человека и не замечая, что с ним еще надо беспрестанно делать то же, что произвел лакей с Фемистоклюсом Маниловым в то самое мгновение, как отец спрашивал мальчика, — хочет ли он быть посланником?
В этом отношении большая
часть данных будет не в пользу
литературных успехов последнего времени.
Их сверстники, бодрые юноши двадцатых и тридцатых годов, действительно остановились на том, что им говорили тогдашние
литературные деятели; даже больше — они утратили, вместе с первой молодостью,
часть тех убеждений, которые прежде горячо принимали к сердцу.
Николай Ильич, — зная по собственному опыту, что для «литератора», как он именовал себя, не только не нужна наука, но даже и грамота, — хотя и неохотно, скрепя сердцем, так как мечтал видеть сына «в студентах», к которым он с юности своей питал горячие симпатии, согласился пустить юношу по «
литературной части».
Неточные совпадения
Стены этих трактиров видали и крупных литераторов, прибегавших к «издателям с Никольской» в минуту карманной невзгоды. Большей
частью сочинители были из выгнанных со службы чиновников, офицеров, неокончивших студентов, семинаристов, сынов
литературной богемы, отвергнутых корифеями и дельцами тогдашнего
литературного мира.
Продолжая эту систему, Блудов велел, чтоб каждое губернское правление издавало свои «Ведомости» и чтоб каждая «Ведомость» имела свою неофициальную
часть для статей исторических,
литературных и проч.
Жили в Казани и шумно и привольно, но по
части высшей „интеллигенции“ было скудно. Даже в Нижнем нашлось несколько писателей за мои гимназические годы; а в тогдашнем казанском обществе я не помню ни одного интересного мужчины с
литературным именем или с репутацией особенного ума, начитанности. Профессора в тамошнем свете появлялись очень редко, и едва ли не одного только И.К.Бабста встречал я в светских домах до перехода его в Москву.
Да и вообще тогда не было в Вене никаких центровчисто
литературного движения. Поразительно бедной являлась столичная жизнь по
части публичных чтений,
литературных conferences, писательских вечеров, фестивалов или публичных заседаний
литературного оттенка.
К современным"злобам дня"он был равнодушен так же, как и его приятели, бурсаки"Рутении". Но случилось так, что именно наше
литературное возрождение во второй половине 50-х годов подало повод к тому, что у нас явилась новая потребность еще
чаще видеться и работать вместе.