А между тем — отчего же этот Макар Алексеевич Девушкин «прячется, скрывается, трепещет», беспрерывно стыдится за свою жизнь, «да вокруг себя смущенным взором поводит, да прислушивается к каждому слову» и единственное утешение находит в том, что он человек маленький, человек ничтожный?
Чиновник Девушкин, например, живет себе, дожил до седых волос, прослужил без малого тридцать лет тихо и скромно, ни о чем не задумываясь, ни на что не претендуя.
«Теперь на меня такая тоска нашла, — пишет разогорченный Девушкин, — что я сам своим мыслям до глубины души стал сочувствовать, и хотя я сам знаю, маточка, что этим сочувствием не возьмешь, но все-таки некоторым образом справедливость воздашь себе.
Голядкин не так беден и задавлен, как Девушкин; он может себе позволять даже некоторый комфорт; даже в своем кругу видит людей, которых официально имеет право считать ниже себя, так как он состоит помощником столоначальника в департаменте.
Девушкин партнёр прикрикнул на хулиганов из-за того, что те на них налетели, и те тут же замерли, закрываясь от возможных последующих ударов, привыкшие, что от гнева взрослых не скроешься, особенно, когда убегаешь.
Подходят три безобразника, и начинают отпускать всякие солёные шуточки в девушкин адрес, и доводят таким образом её до слёз.
Девушкин партнёр прикрикнул на хулиганов из-за того, что те на них налетели, и те тут же замерли, закрываясь от возможных последующих ударов, привыкшие, что от гнева взрослых не скроешься, особенно, когда убегаешь.