Неточные совпадения
Леон Дегуст! Ваш гений воплотил мой лихорадочный бред в строгую и прекрасную конструкцию того здания, где мы сидим. Я встаю приветствовать вас и
поднимаю этот бокал за минуту гневного фырканья, с которым вы первоначально выслушали меня, и высмеяли, и багровели четверть часа; наконец, сказали: «Честное слово, об этом стоит подумать. Но только я припишу на
доске у двери: архитектор Дегуст, временно помешавшись, просит здравые умы не беспокоить его месяца три».
Тогда ночлежники первым делом разломали каморки съемщиков,
подняли доски пола, где разыскали целые склады бутылок с водкой, а затем и самые стенки каморок истопили в печках.
Черные тени возвращались, что-то бережно неся на руках, передний
поднял доску, и все они вместе с ношей на глазах дружинников спустились вниз и захлопнули за собой творило.
Черные тени возвращались, что-то бережно неся на руках, передний
поднял доску, и все они вместе с ношей на глазах дружинников опустились вниз и захлопнули за собой творило.
1) Мои собственные деньги, девятьсот шестьдесят фунтов золотом, что под левой задней ножкой стола,
подняв доску, — всем поровну и без исключения».
Неточные совпадения
В то время, когда живописец трудился над этою картиною и писал ее на большой деревянной
доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку,
подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена,
доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу.
— Трифон-то, — заговорил суетливо Митя, — Борисыч-то, говорят, весь свой постоялый двор разорил: половицы
подымает,
доски отдирает, всю «галдарею», говорят, в щепки разнес — все клада ищет, вот тех самых денег, полторы тысячи, про которые прокурор сказал, что я их там спрятал. Как приехал, так, говорят, тотчас и пошел куролесить. Поделом мошеннику! Сторож мне здешний вчера рассказал; он оттудова.
Ему отвели над кухней каморку; он устроил ее себе сам, по своему вкусу, соорудил в ней кровать из дубовых
досок на четырех чурбанах — истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было положить на нее — не погнулась бы; под кроватью находился дюжий сундук; в уголку стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика — стул на трех ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим бывало
поднимет его, уронит и ухмыльнется.
Тогда несколько человек матросов
подняли с козел
доски, понесли их к наветренному борту, наклонили… и два трупа с тихим всплеском исчезли в серо-зеленых волнах Немецкого моря…
Мальчик
поднял голову: перед ним, широко улыбаясь, стоял отец; качался солдат, тёмный и плоский, точно из старой
доски вырезанный; хохотал круглый, как бочка, лекарь, прищурив калмыцкие глаза, и дрожало в смехе топорное лицо дьячка.