Неточные совпадения
Я навещал Стерса и находил в этих посещениях невинное удовольствие, сродни прохладе компресса, приложенного на больной глаз. Стерс любил
игру в карты, я — тоже, а так как почти каждый вечер к нему кто-нибудь приходил, то я
был от души рад перенести часть остроты своего состояния на угадывание карт противника.
Уместны ли в той
игре, какую я вел сам с собой, банальная осторожность? бесцельное самолюбие? даже — сомнение? Не отказался ли я от входа в уже раскрытую дверь только потому, что слишком хорошо помнил большие и маленькие лжи прошлого?
Был полный звук, верный тон — я слышал его, но заткнул уши, мнительно вспоминал прежние какофонии. Что, если мелодия
была предложена истинным на сей раз оркестром?
Он приглашал открыть карты. Одновременно с звуком его слов мое сознание, вдруг выйдя из круга
игры, наполнилось повелительной тишиной, и я услышал особенный женский голос, сказавший с ударением: «Бегущая по волнам». Это
было как звонок ночью. Но более ничего не
было слышно, кроме шума в ушах, поднявшегося от резких ударов сердца, да треска карт, по ребру которых провел пальцами доктор Филатр.
Я открыл карты без всякого интереса к
игре, проиграл пяти трефам Стерса и отказался играть дальше. Галлюцинация — или то, что это
было, — выключило меня из настроения
игры. Андерсон обратил внимание на мой вид, сказав...
— Случилась интересная вещь, — ответил я, желая узнать, что скажут другие. — Когда я играл, я
был исключительно поглощен соображениями
игры. Как вы знаете, невозможны посторонние рассуждения, если в руках каре. В это время я услышал — сказанные вне или внутри меня — слова: «Бегущая по волнам». Их произнес незнакомый женский голос. Поэтому мое настроение слетело.
Во время
игры Андерсон сидел спиной к дому, лицом к саду; он сказал, что никого не видел и ничего не слыхал. То же сказал Филатр, и, так как никто, кроме меня, не слышал никаких слов, происшествие это осталось замкнутым во мне. На вопросы, как я отнесся к нему, я ответил, что
был, правда, взволнован, но теперь лишь стараюсь понять.
Этот внезапный удар действительности по возникшим за
игрой странным словам
был так внезапен, как если человек схвачен сзади.
Но этому лицу, когда оно
было обращено прямо, — широкое, насупленное, с нервной
игрой складок широкого лба, — нельзя
было отказать в привлекательной и оригинальной сложности.
Я не ожидал хорошей
игры от его больших рук и
был удивлен, когда первый же такт показал значительное искусство.
Я похвалил его
игру. Он если и
был польщен, ничем не показал этого. Снова взяв инструмент, Гез принялся выводить дикие фиоритуры, томительные скрипучие диссонансы — и так притворно увлекся этим, что я понял необходимость уйти. Он меня выпроваживал.
Правильное, почти круглое лицо с красивой нежной улыбкой
было полно прелестной нервной
игры, выражавшей в данный момент, что она забавляется моим возрастающим изумлением.
Мы начали разговаривать, но скоро должны
были оставить это, так как, едва выехав, уже оказались в действии законов
игры — того самого карнавального перевоплощения, в каком я кружился вчера.
Как ни хороша
была эта
игра, наступил момент объяснить дело.
Неточные совпадения
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад
был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась
игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я
был озлоблен, он угрюм; // Страстей
игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
С полицеймейстером и прокурором Ноздрев тоже
был на «ты» и обращался по-дружески; но, когда сели играть в большую
игру, полицеймейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти за всякою картою, с которой он ходил.
Хотя почтмейстер
был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на лице своем мыслящую физиономию, покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все время
игры.
— Продать я не хочу, это
будет не по-приятельски. Я не стану снимать плевы с черт знает чего. В банчик — другое дело. Прокинем хоть талию! [Талия — карточная
игра.]