Неточные совпадения
Я наблюдал смесь сцен, подмечая
черты усталости, раздражения, сдерживаемых или явных неистовств,
какие составляют душу толпы, когда резко меняется характер ее движения.
Лучистые веера, скачущие овалы и кидающиеся из угла в угол огневые
черты были,
как полет в стены стремительной золотой стаи, видимой лишь в момент прикосновения к плоскости.
Невидимая рука
чертила странные письмена, понять значение которых было нельзя,
как в музыке, когда она говорит.
— Проиграв дело в низшей инстанции! — ответил он, вдруг вспыхнув. Его флегма исчезла,
как взвившаяся от ветра занавеска; лицо неприятно и дерзко оживилось. — Кой
черт все эти разговоры? Я капитан, а потому пока что хозяин этого судна. Вы можете поступать,
как хотите.
Тогда же Бутлер сказал: «
Черт вас поймет!» Капитан Гез собирал нас, бывало, и читал вслух такие истории, о
каких мы никогда не слыхивали.
Я узнал ее сразу благодаря искусству фотографа и особенности некоторых лиц быть узнанными без колебания на любом, даже плохом изображении, так
как их
черты вырезаны твердой рукой сильного впечатления, возникшего при особых условиях.
—
Черт его разорви, если я пойму,
как он ухитрился это проделать! — воскликнул Синкрайт.
Тоббоган встретил меня немного сухо, но, так
как о происшествии с картами все молчаливо условились не поднимать разговора, то скоро отошел; лишь иногда взглядывал на меня задумчиво,
как бы говоря: «Она права, но от денег трудно отказаться,
черт побери».
Фрези Грант, хотя была доброй девушкой, — вот, скажем,
как наша Дэзи… Обратите внимание, джентльмены, на ее лицо при этих моих словах. Так я говорю о Фрези. Ее все любили на корабле. Однако в ней сидел женский
черт, и, если она что-нибудь задумывала, удержать ее являлось задачей.
По мере того
как усиливалась яркость огня маяка, верхняя
черта длинного мыса, отделяющего гавань от океана, становилась явственно видной, так
как за ней плавал золотистый туман — обширный световой слой.
— Я не люблю рисовать, — сказала она и, забавляясь, провела быструю, ровную,
как сделанную линейкой
черту. — Нет. Это для меня очень легко. Если вы охотник, могли бы вы находить удовольствие в охоте на кур среди двора? Так же и я. Кроме того, я всегда предпочитаю оригинал рисунку. Однако хочу с вами посоветоваться относительно Брауна. Вы знаете его, вы с ним говорили. Следует ли предлагать ему деньги?
— Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на
какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места упасть! И растянулся,
как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Кричит: «Я вам не парень, я втрое старше вас!» Долго мы состязались, потом он говорит: «Вы, Долганов, престиж мой подрываете,
какого черта!» Ну, посмеялись мы; конечно, тихонько смеемся, чтобы престиж не пострадал.
Скотинин. Как! Племяннику перебивать у дяди! Да я его на первой встрече,
как черта, изломаю. Ну, будь я свиной сын, если я не буду ее мужем или Митрофан уродом.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, //
Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его
черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, //
Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает //
Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой,
какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! //
Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же
черт возьмет тебя!»
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… //
Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые
черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».
Цветы, любовь, деревня, праздность, // Поля! я предан вам душой. // Всегда я рад заметить разность // Между Онегиным и мной, // Чтобы насмешливый читатель // Или какой-нибудь издатель // Замысловатой клеветы, // Сличая здесь мои
черты, // Не повторял потом безбожно, // Что намарал я свой портрет, //
Как Байрон, гордости поэт, //
Как будто нам уж невозможно // Писать поэмы о другом, //
Как только о себе самом.