Неточные совпадения
— Это все мне? — тихо спросила девочка. Ее серьезные глаза, повеселев, просияли доверием. Опасный
волшебник, разумеется, не стал бы говорить так; она подошла ближе. — Может
быть, он уже пришел… тот корабль?
— Нет, не
будет драться, — сказал
волшебник, таинственно подмигнув, — не
будет, я ручаюсь за это. Иди, девочка, и не забудь того, что сказал тебе я меж двумя глотками ароматической водки и размышлением о песнях каторжников. Иди. Да
будет мир пушистой твоей голове!
— Так, так; по всем приметам, некому иначе и
быть, как
волшебнику. Хотел бы я на него посмотреть… Но ты, когда пойдешь снова, не сворачивай в сторону; заблудиться в лесу нетрудно.
Я каждый день, восстав от сна, // Благодарю сердечно бога // За то, что в наши времена // Волшебников не так уж много. // К тому же — честь и слава им! — // Женитьбы наши безопасны… // Их замыслы не так ужасны // Мужьям, девицам молодым. // Но
есть волшебники другие, // Которых ненавижу я: // Улыбка, очи голубые // И голос милый — о друзья! // Не верьте им: они лукавы! // Страшитесь, подражая мне, // Их упоительной отравы, // И почивайте в тишине.
Неточные совпадения
Большой колокол напомнил Климу Голову богатыря из «Руслана», а сутулый попик, в светлой пасхальной рясе, седовласый, с бронзовым лицом,
был похож на
волшебника Финна.
Ябедник, обладавший острым пером, знанием законов и судопроизводства, внушал среднему обывателю суеверный ужас. Это
был злой
волшебник, знающий магическое «слово», которое отдает в его руки чужую судьбу. Усадьба Антона Банькевича представляла нечто вроде заколдованного круга.
Банькевич
был уничтожен. У злого
волшебника отняли черную книгу, и он превратился сразу в обыкновенного смертного. Теперь самые смиренные из его соседей гоняли дрючками его свиней, нанося действительное членовредительство, а своих поросят, захваченных в заколдованных некогда пределах, отнимали силой. «Заведомый ябедник»
был лишен покровительства законов.
Тонкие паутины плелись по темнеющему жнивью, по лиловым махрам репейника проступала почтенная седина, дикие утки сторожко смотрели, тихо двигаясь зарями по сонному пруду, и резвая стрекоза, пропев свою веселую пору, безнадежно ползла, скользя и обрываясь с каждого скошенного стебелечка, а по небу низко-низко тащились разорванные полы широкого шлафора, в котором разгуливал северный
волшебник, ожидая, пока ему позволено
будет раскрыть старые мехи с холодным ветром и развязать заиндевевший мешок с белоснежной зимой.
— Спасибо, Жданов. Ведь это просто невероятно, в каком я до сих пор
был нелепом заблуждении. Теперь мне сразу точно катаракт с обоих глаз сняли. Все заново увидел благодаря
волшебнику Прибилю (имя же его
будет для меня всегда священно и чтимо).