Нахмурив брови, мальчик вскарабкался на табурет, зачерпнул длинной ложкой горячей жижи (сказать кстати, это был суп с бараниной) и плеснул на сгиб кисти. Впечатление оказалось не
слабым, но слабость от сильной боли заставила его пошатнуться. Бледный, как мука, Грэй подошел к Бетси, заложив горящую руку в карман штанишек.
Уже глаза Грэя начали принимать несвойственное им странное выражение, а губы под усами складываться в
слабую кроткую улыбку, как, опомнившись, он расхохотался и вышел сменить Пантена.
Тишина, только тишина и безлюдье — вот что нужно было ему для того, чтобы все самые
слабые и спутанные голоса внутреннего мира зазвучали понятно.