Неточные совпадения
— Что ж, можно,
с нашим великим удовольствием, только бы вот молодцы-то, — промолвил Ермил, прищуривая стеклянные глаза на Гришку и Захара, — было бы, значит, из чего хлопотать… Станете «обмывать
копыта» [Всевозможные торговые сделки скрепляются в простонародье вином или чаем, — чаще, однако ж, вином. Когда дело идет о продаже скота, слово «магарыч» заменяется выражением: «обмывать
копыта». (Прим. автора.)], меня позовите…
— Ну, давайте, братцы, обмывать
копыта, я свое дело исполнил, за вами дело, — проговорил Ермил, придвигаясь к штофам, которые привлекательно искрились перед огарком. — Что это товарищ твой невесел? Парень молодой —
с чего бы так? — присовокупил он, посматривая на Гришку, между тем как Захар наливал стаканы.
И не зная даже имени его, вы смеетесь над формой его, по примеру Вольтерову, над копытами, хвостом и рогами его, вами же изобретенными; ибо нечистый дух есть великий и грозный дух, а не
с копытами и с рогами, вами ему изобретенными.
Тут Леска Баран наспех выскакивал, ниже пояса склонял белокурую курчавую голову, со всех ног на Васеньку бросился, хочет его
с копыт долой, да Васютка Черныш тут увертлив был — вбок отскочил, Леску, как сноп, повалил, сел верхом на него…
Неточные совпадения
Верные ликовали, а причетники, в течение многих лет питавшиеся одними негодными злаками, закололи барана и мало того что съели его всего, не пощадив даже
копыт, но долгое время скребли ножом стол, на котором лежало мясо, и
с жадностью ели стружки, как бы опасаясь утратить хотя один атом питательного вещества.
Крупные, прелестные, совершенно правильные формы жеребца
с чудесным задом и необычайно короткими, над самыми
копытами сидевшими бабками невольно останавливали на себе внимание Вронского.
Следующие два препятствия, канава и барьер, были перейдены легко, но Вронский стал слышать ближе сап и скок Гладиатора. Он послал лошадь и
с радостью почувствовал, что она легко прибавила ходу, и звук
копыт Гладиатора стал слышен опять в том же прежнем расстоянии.
— В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под
копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и
с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я
с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой
с своей стройной поступью,
с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
Задние его
копыта оборвались
с противного берега, и он повис на передних ногах.