Высокий рост старого рыбака позволил ему различить на середине круга рыжего исполинского молодца с засученными по локоть рукавами, который стоял, выставив правую ногу вперед, и
размахивал кулаками.
Очень быстро образовалась толпа; часть людей, намереваясь помочь, кинулась к лошадям; другая,
размахивая кулаками перед лицом возницы, требовала убраться прочь.
Хозяйка не слушала, подступала к оторопелой Варваре и
размахивала кулаками у ее лица. Передонов держался позади Варвары. Он бы и убежал, да любопытно было посмотреть, как хозяйка и Варвара подерутся.
…На масленице Ерданская привезла Алексея из города в розвальнях оборванного, избитого, без памяти. Ерданская и Никита долго растирали его тело тёртым хреном с водкой, он только стонал, не говоря ни слова. Артамонов зверем метался по комнате, засучивая и спуская рукава рубахи, скрипя зубами, а когда Алексей очнулся, он заорал на него,
размахивая кулаком:
Вечерами, по субботам, у нашей лавки собиралось все больше народа — и неизбежно — старик Суслов, Баринов, кузнец Кротов, Мигун. Сидят и задумчиво беседуют. Уйдут одни, являются другие, и так — почти до полуночи. Иногда скандалят пьяные, чаще других солдат Костин, человек одноглазый и без двух пальцев на левой руке. Засучив рукава,
размахивая кулаками, он подходит к лавке шагом бойцового петуха и орет натужно, хрипло:
Неточные совпадения
Самгин встал, покачиваясь, подошел к постели и свалился на нее, схватил грушу звонка и крепко зажал ее в
кулаке, разглядывая, как маленький поп,
размахивая рукавами рясы, подпрыгивает, точно петух, который хочет, но не может взлететь на забор.
А там в пустой улице, посредине, взрывая нетрезвыми ногами облака пыли, шел разгульный малый, в красной рубашке, в шапке набок, и,
размахивая руками, в одиночку орал песню и время от времени показывал редкому прохожему грозный
кулак.
Даже скромный Яша и тот ругался вместе с другими,
размахивал руками и лез к Мине с
кулаками. Лица у всех сделались красными от выпитой водки и возбуждения.
Он следовал за ним в ужасном волнении,
размахивал руками, бил
кулаком по стене, по нарам и даже чуть не плакал.
По улице, среди экипажей, шагали в ногу трое фабричных, а четвертый шел перед ними задом,
размахивая бутылкою, и с серьезным лицом командовал: «Левой! Левой! Левой!..» У трактира гудела и колыхалась толпа, мелькали
кулаки, кто-то отчаянно кричал: «Городово-о-ой!.. Городово-о-ой!..»