Глеб трудился против сил; всегда крепкий и здоровый как дуб, он не переставал жаловаться на поясницу, на ломоту в плечах и ребрах, не переставал даже жаловаться на усталость, чего за ним отроду
не водилось.
Неточные совпадения
Рыбаку ли, охотнику ли требуется больше простору; к тому же и зернышко-то наше живое: где захочет, там и
водится; само в руки
не дается: поди поищи да погоняйся за ним!
Бывало, шутливый такой, грохочет с утра до вечера, с ребятишками
возится или выйдет за ворота скворцом позабавиться: «Эх, самец-то у меня хорош, скажет, вот разве самка бы
не опростоволосилась:
не сидит, шут ее знает, на яйцах!
«Вот скучали, хлопот
не было, — думал рыбак, — вот теперь и
возись поди! Что станешь с ним делать, коли он так-то у меня проваляется зиму? И диковинное это дело, право, какой человек такой: маленько дождем помочило — невесть что сделалось, весь распался, весь разнедужился… Эх! Я и прежде говорил: пустой человек — право, пустой человек!»
Возиться с бабьем и ребятами
не было делом Петра.
Ну, как
водится, помолишься святым образам, положишь отцу с матушкой три поклона в ноги, маленечко покричишь голосом, ину пору
не шутя даже всплакнешь — все это так по обычаю должно.
Эта же молодая и попрощалась-то совсем
не так, как другие девки: как повалилась спервака отцу в ноги, так тут и осталась, и
не то чтобы причитала, как
водится по обычаю, — слова
не вымолвит, только убивается; взвыла на весь двор, на всю избу, ухватила старика своего за ноги, насилу отняли: водой отливали!
Но Гришка, как обыкновенно
водится в подобных случаях,
не столько обвинял самого себя, сколько окружающих.
Он прибегал, как
водится в таких случаях, к мелким, но тем
не менее действительным средствам.
Во все это время Захар
не переставал
возиться с бреднем; усердие его было беспримерно: он
не поднял даже головы над работой!
Ведь ластится же к нему,
не наглядится; тогда хоть весь день
возись с ним!
— Врете вы обе! Послушай поди, что мелют-то! Сеть, вишь, всему причиной!.. Эх ты, глупая, глупая! Мне нешто с ней, с сетью-то, впервой
возиться?.. Слава те господи, пятьдесят лет таскаю — лиха
не чаял; и тут бы вот потащил ноне, да с ног смотался!
— Ну, слушай, этот раз возьму, и то из сожаления только, чтобы
не провозился напрасно. Но если ты привезешь в другой раз, хоть три недели канючь — не возьму.
— Все переели, — сказала татарка, — всю скотину. Ни коня, ни собаки, ни даже мыши не найдешь во всем городе. У нас в городе никогда
не водилось никаких запасов, все привозилось из деревень.
Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. Никто из жителей не видал и не помнит никаких страшных небесных знамений, ни шаров огненных, ни внезапной темноты;
не водится там ядовитых гадов; саранча не залетает туда; нет ни львов рыкающих, ни тигров ревущих, ни даже медведей и волков, потому что нет лесов. По полям и по деревне бродят только в обилии коровы жующие, овцы блеющие и куры кудахтающие.
«Не все между мужчинами // Отыскивать счастливого, // Пощупаем-ка баб!» — // Решили наши странники // И стали баб опрашивать. // В селе Наготине // Сказали, как отрезали: // «У нас такой
не водится, // А есть в селе Клину: // Корова холмогорская, // Не баба! доброумнее // И глаже — бабы нет. // Спросите вы Корчагину // Матрену Тимофеевну, // Она же: губернаторша…»
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго
возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва
не вынул из них ноги.
Мне хочется, чтобы он был совершенным зверем!» Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева,
водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник
не преминул усомниться.
Шесть лет
возилась около здания; но климат, что ли, мешал, или материал уже был такой, только никак
не шло казенное здание выше фундамента.
Конечно, почтмейстер и председатель и даже сам полицеймейстер, как
водится, подшучивали над нашим героем, что уж
не влюблен ли он и что мы знаем, дескать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено; но все это никак его
не утешало, как он ни пробовал усмехаться и отшучиваться.
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем
не пронял: они совершенно выдержали характер —
не только
не отступились от цены, но даже
провозились за работой вместо двух часов целых пять с половиною.