Неточные совпадения
При этом Глеб лукаво покосился в ту сторону, где находился приемыш. Гришка стоял на том же месте, но уже не скалил зубы. Смуглое
лицо его изменилось и выражало на этот раз столько досады, что Глеб невольно усмехнулся; но
старик по-прежнему не сказал ему ни слова и снова обратился к сыну.
Добро пожаловать! — не менее весело сказал
старик, поворачивая к гостям детски-простодушное
лицо свое, окруженное белыми как снег волосами, падавшими до плеч.
Свет окна сполна ударял тогда в
лицо двух
стариков.
Черты
старика оживились: как будто луч солнца, пробравшись неожиданно в окно, скользнул по
лицу его.
Лицо ее, покрытое зеленоватою бледностию, было недвижно; раскрыв побелевшие губы, вытянув шею, она смотрела сухими глазами, полными замешательства, в угол, где сидели
старики.
Глеб, по обыкновению своему, проснулся вместе с жаворонками: нежиться да потягиваться не любил
старик: он поспешно выскочил из саней, провел широкой ладонью по
лицу и волосам, оглянул небо и перекрестился.
Прелесть весеннего утра, невозмутимая тишина окрестности, пение птиц — все это, конечно, мало действовало на Глеба; со всем тем, благодаря, вероятно, ветерку, который пахнул ему в
лицо и освежил разгоряченную его голову, грудь
старика стала дышать свободнее; шаг его сделался тверже, когда он начал спускаться по площадке.
При этом гнев окончательно завладел
стариком: он ринулся со всех ног на сына, но, пораженный необычайным спокойствием, изображавшимся на
лице Вани, остановился как вкопанный.
Глеб остолбенел.
Лицо его побагровело. Крупные капли пота выступили на
лице его. Не мысль о рекрутстве поражала
старика: он, как мы видели, здраво, толково рассуждал об этом предмете, — мысль расстаться с Ваней, любимым детищем, наконец, неожиданность события потрясли
старика. Так несбыточна казалась подобная мысль старому рыбаку, что он под конец махнул только рукой и сделал несколько шагов к реке; но Ваня тут же остановил его. Он высказал отцу с большею еще твердостью свою решимость.
Недосуг было; к тому же хотя зоркий, проницательный взгляд
старика в последнее время притуплялся, ему все-таки легче было уловить едва заметное колебание поплавка или верши над водою, чем различить самое резкое движение скорби или радости на
лице человеческом.
Старик глядел меньше на
лицо, чем на руки.
— А не видал — рыбы, примерно, с ними не было? Не расплачивались они рыбой?.. — перебил
старик, пристально взглядывая в
лицо собеседника.
Пуще того, не грози, не подымай рук, — смиренно возразил
старик, хотя на
лице его проступало выражение глубокого огорчения, — побоями да страхом ничего ты не сделаешь.
Дрожа и замирая от страха, они приложили бледные
лица к щелкам ворот; но сколько ни следили они за движениями грозного
старика, ожидая с минуты на минуту, что он тут же, на месте, пришибет Гришку, ожидания их не оправдались.
То был малый лет шестнадцати, с широким румяным добродушным
лицом и толстыми губами. Нельзя было не заметить, однако ж, что губы его на этот раз изменяли своему назначению: они не смеялись. И вообще во всей наружности парня проглядывало выражение какой-то озабоченности, вовсе ему не свойственной; он не отрывал глаз от
старика, как словно ждал от него чего-то особенного.
— Так ли? Ты, паренек, толком говори — так ли? Правда ли? — произнес
старик, задумчивое
лицо которого вдруг оживилось.
— Яша, батюшка, голубчик, не оставь
старика: услужи ты мне! — воскликнул он наконец, приподымаясь на ноги с быстротою, которой нельзя было ожидать от его лет. — Услужи мне! Поколь господь продлит мне век мой, не забуду тебя!.. А я… я было на них понадеялся! — заключил он, обращая тоскливо-беспокойное
лицо свое к стороне Оки и проводя ладонью по глазам, в которых показались две тощие, едва приметные слезинки.
Подбежав к тому месту, где лежала дочь,
старик опустился на колени и, приложив
лицо свое к ее бледно-мертвенному
лицу, стал призывать ее по имени.
Глаза
старика не отрывались от
лица дочери.
Обняв руками шею
старика, приложив
лицо к груди его, Дуня рыдала как безумная.
Неточные совпадения
Тут был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые
лица, // Необходимые глупцы; // Тут были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду злые; // Тут было несколько девиц, // Не улыбающихся
лиц; // Тут был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут был в душистых сединах //
Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Лицо его не представляло ничего особенного; оно было почти такое же, как у многих худощавых
стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперед, так что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать; маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
Грушницкий не вынес этого удара; как все мальчики, он имеет претензию быть
стариком; он думает, что на его
лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет. Он на меня бросил бешеный взгляд, топнул ногою и отошел прочь.
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по
лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому
старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Приезжали князь и княгиня с семейством: князь, седой
старик, с выцветшим пергаментным
лицом, тусклыми навыкате глазами и большим плешивым лбом, с тремя звездами, с золотой табакеркой, с тростью с яхонтовым набалдашником, в бархатных сапогах; княгиня — величественная красотой, ростом и объемом женщина, к которой, кажется, никогда никто не подходил близко, не обнял, не поцеловал ее, даже сам князь, хотя у ней было пятеро детей.