Орлиный нос Захара, белокурые намасленные волосы, пробранные с заметным тщанием и зачесанные в
скобку, залихватские приемы, обозначавшие страшную самоуверенность, ситцевая розовая рубашка с пестрыми ластовицами и оторочкою (он никогда не носил других рубах) — все это, вместе взятое, покоряло с первого взгляда самое несговорчивое, ретивое сердце.
Как только наступил послеобеденный отдых, Захар отправился под навес, примазал волосы, подвел их
скобкою к вискам, самодовольно покрутил головой, взял в руки гармонию, пробрался в узенький проулок к огороду и стал выжидать Дуню, которая должна была явиться развешивать белье.
В тряпице, завязанной в несколько узлов, нашлись, к сожалению, одни только заржавленные, старые
скобки, задвижки, пуговицы, петли и гвозди, перемешанные, впрочем, с несколькими пятаками. Несмотря на тщательный розыск, в сундуке не нашлось больше ни одного гроша; все сокровища Глеба заключались в кожаном кошеле; то был капитал, скопленный трудолюбивым стариком в продолжение целого десятка лет!