Проминание Глеба заключалось в том, что он проводил часа три-четыре в воде по пояс, прогуливаясь с неводом по мелководным местам Оки, дно которой было ему так же хорошо известно, как его собственная ладонь. Раз, однако ж, после такого «проминанья» он вернулся домой задолго перед закатом солнца: никогда прежде с ним этого не случалось.
Встретится ему знакомый на улице. «Куда?» — спросит. «Да вот иду на службу, или в магазин, или проведать кого-нибудь». — «Пойдем лучше со мной, — скажет тот, — на почту, или зайдем к портному, или прогуляемся», — и он идет с ним, заходит и к портному, и на почту, и прогуливается в противуположную сторону от той, куда шел.
Только ничего не ел и совсем перестал спать: или всю ночь, поджав пугливо под себя ноги, сидел на табурете, или тихонько, крадучись и сонно озираясь, прогуливался по камере.
Кто спешил по делам, кто ждал кого-то, разминая под ногами жижу из соли и коричневого снега, лишь единицы просто прогуливались или делились своим обедом с вечно голодными голубями.
А сейчас неспешно прогуливаясь по улочкам, я открывала этот город для себя вновь.
Кто спешил по делам, кто ждал кого-то, разминая под ногами жижу из соли и коричневого снега, лишь единицы просто прогуливались или делились своим обедом с вечно голодными голубями.
Холодным и хмурым ноябрьским вечером невысокий, невзрачный человек в неброском френче медленно прогуливался по длинному кабинету.