— Ах ты, безмятежный, пострел ты этакой! — тянул он жалобным своим голосом. — Совести в тебе нет, разбойник!.. Вишь, как избаловался, и страху нет никакого!.. Эк его носит куда! — продолжал он, приостанавливаясь и следя даже с каким-то любопытством за ребенком, который бойко перепрыгивал с одного бугра на другой. — Вона! Вона! Вона!.. О-х, шустер! Куда шустер! Того и смотри, провалится еще, окаянный, в яму — и не вытащишь… Я тебя! О-о, погоди, погоди, постой, придем на место, я тебя! Все тогда припомню!
Захар приостановился, поглядел ей вслед и знаменательно подмигнул глазом; во все время, как подымался он за нею по площадке, губы его сохраняли насмешливую улыбку — улыбку самонадеянного человека, претерпевшего легкую неудачу. Ястребиные глаза его сильнейшим образом противоречили, однако ж, выражению губ: они не отрывались от молодой женщины и с жадным любопытством следили за нею.
Невольно замедлял шаг Любавин, приостанавливаясь около отдельных групп, мирно беседовавших между собой, устроившись на ночь в вырытых в земле углублениях, на подостланных серых шинелях, и прислушивался к этим беседам.
Работа была тонкой и изнурительной и на время приостанавливалась из-за серьёзного нервного переутомления учёного, но к 1887 году были получены результаты.
Зимой допускаются более низкие значения температуры воздуха, так как в этот период почти все растения находятся в покое и их рост временно приостанавливается.
Как вышел на луга, так и увидел там своего приятеля аиста, который, словно учёный муж, преважно расхаживал взад и вперёд, иногда приостанавливался, удостаивал лягушку своего особого внимания и наконец её проглатывал.
Работа была тонкой и изнурительной и на время приостанавливалась из-за серьёзного нервного переутомления учёного, но к 1887 году были получены результаты.
Зимой допускаются более низкие значения температуры воздуха, так как в этот период почти все растения находятся в покое и их рост временно приостанавливается.
Как вышел на луга, так и увидел там своего приятеля аиста, который, словно учёный муж, преважно расхаживал взад и вперёд, иногда приостанавливался, удостаивал лягушку своего особого внимания и наконец её проглатывал.