– Убирайся! – закричала она, топая ногами и подымая сжатые кулачонки.
– Но вдруг тон её голоса из злобного сразу стал детски-жалобным, и, поднося кулачонки к заплаканным глазам, она продолжала всхлипывая: – А мне так есть хочется, так хочется!..
Тогда прыгала на месте, сжав кулачонки, восторженными брызгаясь слюнками.