— Ей-богу, право! Сам сказал; сначала-то уж он и так и сяк, путал, путал… Сам знаешь он какой: и в толк не возьмешь, так тебя и дурит; а опосля сам сказал: оставлю его, говорит, пускай живет!
А ты, Гришка, в последний раз говорю: выкинь дурь из головы; увижу что, оборони тебя бог, тогда на себя одного пеняй: сам, значит, захотел — говорено было!..
— Я тебя проучу, как дурью-то забираться! — закричал отец, сурово изгибая свои брови. — Я выколочу из тебя дурь-то: так отдую, что ты у меня на этом месте трое суток проваляешься! — заключил он, все более и более разгорячаясь.
Возвратившись в затрапезке из изгнания, она явилась к дедушке, упала ему в ноги и просила возвратить ей милость, ласку и забыть ту дурь, которая на нее нашла было и которая, она клялась, уже больше не возвратится.
Она, не открывая глаз, со всей дури ударила наотмашь по предмету, на который предположительно села назойливая гадина, только забыла, что этим предметом был их учитель.
Нечего дурью маяться – нужно взять себя в руки, всё забыть и спокойно воспитывать ребёнка.
И учитель не упускал возможности хорошенько выбить дурь из его башки.
Она, не открывая глаз, со всей дури ударила наотмашь по предмету, на который предположительно села назойливая гадина, только забыла, что этим предметом был их учитель.