— А что, примерно, любезный, не Глебом ли вас звать? — спросил вдруг один из шерстобитов, человек сухощавый и длинный как шест, с плоскими желтыми волосами и бледно-голубыми глазами, вялыми и безжизненными.
Со всем тем этот безжизненный, меланхолический Герасим, который с трудом, казалось, нес бремя жизни, был негодяй первой руки, плут первостатейный — «темный» плут, как говорится в простонародье.
Сонливый, безжизненный Герасим не пропускал, однако ж, слова из того, что говорилось под кровлею «Расставанья», все мотал на ус и, зная, следовательно, в совершенстве все, что предполагалось или делалось в околотке, извлекал из этого свои выгоды.
Трепетный блеск свечи под образами освещал безжизненное лицо его с черными впадинами вместо глаз, с заостренною, холодною профилью, которая резко отделялась на совершенно почти темной стене.
Срикошетив о защитное поле, обломки прошли выше и никого не зацепили, а вот пролетевший мимо смятый купол кабины снёс одного из оборотней и размозжил уже безжизненное тело о стену дома.
Срикошетив о защитное поле, обломки прошли выше и никого не зацепили, а вот пролетевший мимо смятый купол кабины снёс одного из оборотней и размозжил уже безжизненное тело о стену дома.
– Я не возражаю, – каким-то странным безжизненным голосом ответил синеглазый, по-прежнему не поднимая головы, – мы пойдём вместе…
Жаркий ветер обжёг лица. Внизу расстилалась безжизненная пустыня. Куда ни глянь, только песок, песок, словно волны застывшего моря.