Дележ, совершаемый по всем законам справедливости между однокашницами бывшей скотницы, не успокоил, однако, шумного их сборища; хотя тетка Фекла и уступила скотнице Домне полосатую понёву [Понёва — домотканая полосатая юбка.] покойницы за ее изношенные коты [Коты — старинная женская обувь.] (главную причину криков и размирья); хотя завистливая Домна перестала кричать на Голиндуху, завладевшую повязкою и чулками умершей, но наступившая тишина продолжалась недолго и была только предвестницею новой бури.
Сором таким лается на нее, что хоть вон из избы беги; все припомнит, ничего не пропустит; усопшую мать не оставит даже в покое и при каждом ударе такого наговорит дочери на покойницу, чего и вовсе не бывало.
До сих пор я никому этой бумаги не показывал, кроме покойницы жены, которая считала всё это вздором, да ещё одного старого пьяного торгаша-португальца, который перевёл мне эту штуку и на другое утро обо всём позабыл.
Покойница лежала с бледным открытым лицом, голова её была обращена к востоку, а ноги – в сторону алтаря.
До сих пор я никому этой бумаги не показывал, кроме покойницы жены, которая считала всё это вздором, да ещё одного старого пьяного торгаша-португальца, который перевёл мне эту штуку и на другое утро обо всём позабыл.
Одна деталь сразу бросилась ему в глаза – татуировка на ноге покойницы, чуть выше щиколотки.