Неточные совпадения
— Побирушка проклятая!.. И мать-то твоя чужой хлеб весь век ела, да и тебя-то Христа ради кормят, да еще артачится, да туда же лезет… Ах ты, пес бездомный! Ну-ткась, сунься, тронь, тронь…
— Что буркалы-то выпучила? — сказала она, принимаясь снова тормошить девку. — Столбняк нашел, что ли?
Ну, чего смотришь, как шальная какая?.. Встань, говорят тебе… эх-ма! Ишь как ревет, полоумная… словно махонькая какая… право-ну… Ах ты, дура, дура!.. Вишь, как рубашку вымочила слезами-то своими глупыми… Пошла, просушись… скотина ты этакая… право-ну…
—
Ну, вот еще; бог с ней!
— Не бойся, — продолжал барин, —
ну, чего же ты испугалась? А сколько тебе лет?
—
Ну что же, Акулина, тебе, чай, замуж пора? Небось замуж-то хочется? А?
—
Ну, отвечай же, когда спрашивают тебя господа… Чего боишься? Говори: замуж хочешь?
—
Ну, ступай, — сказал он, слегка улыбнувшись, — ступай, Акулина, бог с тобою… Знаешь ли, ma bonne amie [Мой добрый друг (франц.).], — продолжал он, когда сиротка скрылась из вида, — сделаем доброе дело: пристроим бедную эту девку к месту, выдадим ее замуж…
— Какие вы глупые, право; сколько раз говорено было не носить ко мне ничего!..
Ну, куда мне все это?
— Что ты врешь, глупая баба? Встань, встань, говорят тебе… Пошла вон… А ты, Силантий, понял мой приказ?
Ну, чтоб все было исполнено, да живо, слышишь ли?
—
Ну, ступай же! — продолжал барин. — Ах, да! Я и забыл… Силантий!..
—
Ну так распорядись же как можно лучше; я еду во вторник на будущей неделе… ступай!..
— Не плачь, — говорила какая-то краснощекая старуха, —
ну, о чем плакать-то? Слезами не поможешь… знать, уж господу богу так угодно… Да и то грех сказать: Григорий парень ловкий, о чем кручинишься? Девка ты добрая, обижать тебя ему незачем, а коли по случай горе прикатит, коли жустрить начнет… так и тут что?.. Бог видит, кто кого обидит…
— Эх, бабы, бабы! — подхватила третья, не прерывавшая еще ни разу молчания. —
Ну, что вы ее словами-то закидываете?.. Нешто она разве не знала замужнего житья? Хоть на тебя небось, Домна, было ей время наглядеться, а ты же еще и уговариваешь ее… Эх! Знамая песня: чужую беду руками разведу, а к своей так ума не приложу… век с мужем-то изжить не поле перейти… она, чай, сама это ведает…
Ну, думали, обрадовалась больно, сердечная, ан не тут-то было: вот теперь, в самый-то день свадьбы, отколь и горе привалило… ревет, и не уймешь еще… что бы за притча, примерно, такая?..»
Мужики Ивана Гавриловича были народ исправный, молодцы в работе и не ленивцы; но греха таить нечего, любили попировать в денечек господень. Приволье было на то большое: в пяти верстах находился уездный город **… да что в пяти! в двух всего дядя Кирила такой держал кабак, что не нужно даже было и уездного города для их благополучия. Уж зато как настанет праздник, так просто любо смотреть: крик, потасовки, пляс, песни,
ну, словом, такая гульня пойдет по всей улице, что без малого верст на десять слышно.
— Сват Гаврило! Еще стаканчик,
ну, чего отнекиваешься?.. Пей!
Кум Иван… ты… ты… ведь брат мне родной…
ну, и пей!..
—
Ну, хорошо, хорошо, — прибавил барин, видя, что Силантий едва держится на ногах, — хорошо, ступай…
—
Ну, твое так твое… и черт с тобою!..
— Стой, ребята! Стой!.. Гришка! Вот те Христос, отдерут, не на живот, а на смерть отдерут… Слушай!
Ну… хошь аль не хошь?
— Братцы! Уговор лучше денег, — продолжал тем же восторженным тоном дядя Сысой, — бог с ним… обидел он меня… уж вот как обидел…
ну да плевать… выпустим его…
— Выпустите, братцы!
Ну, за что вы меня тащите? Выпустите! Ей-богу, скажу спасибо…
— Что больно дешево?.. Нет… ты, брат, вот что…
Ну, да что с тобою толковать! Давай целковый!
— Толком говорят тебе, откуда мне взять его?..
Ну…
— Врешь, чертов сын! У вас с бачкой денег много… недаром всю деревню вчерась угощали…
Ну, хошь, что ли, говори?
— Э!
Ну, черт с тобой! Давай полтинник.
— Нету?..
Ну так тащи его, ребята… тащи, тащи, тащи!..
—
Ну, двугривенный… Вот как бог свят, больше нет ни полушки!..
— Черт же бы вас подрал! — сказал Григорий. —
Ну, развязывай руки-то, что ль…
— Овсы господские! А какой леший увидит нас? День, что ли? Ишь, только светает. И много помнем мы небось овсов-то господских… Да
ну, ступайте, что ли!
—
Ну, давай ее сюда! Что будешь делать? Надо уважить кума… тащи!
«
Ну, так коли знаешь, так ступай, отыщи там Онисима-коновала; я знаю, — говорит сват Иван, — это его ребята балуют».
«
Ну, когда так, так и кобылу свою найдешь: она там траву, вишь, щиплет».
— Такая, право, беда! Хорошо, что деньги были, а то просто и кобылу поминай как звали… право-ну!
—
Ну,
ну…
ну, а я вот что: барин вас зачем-то спрашивает… Эй, тетка!.. Вынь-ка крыночку молочка — смерть хочется… Не могу сказать зачем, а только приказал кликнуть вместе с женою… Что ж ты, тетка, коли молока нет, так простокваши давай — не скупись…
ну!
— Что, что?..
Ну, ты… рожу-то всплесни водой…
— Вот, возьмите, — продолжал он, подавая Григорию беленькую бумажку, — это вам жалует барыня… Мирно у меня жить, дружно… Ты во всем слушайся мужа своего… работай…
Ну — бог с вами, ступайте.
—
Ну, хоть сегодня… а что?