Хозяйка дома, краснощекая, румяная баба, стояла против дюжего багрового мельника, кланялась ему низменно и упрашивала откушать еще пирожка; она не обращала ровно никакого внимания на то, что стол перед мельником был покрыт грудами съестного; еще менее заботилась старостиха о том, что кусочки лепешек, пирогов и каравая, за неимением другого места, покоились гуськом на коленях именитого гостя; она только кланялась да приговаривала...
— Постой, дядя, я те помогу привстать-то, — вымолвил наконец дюжий мужик, выступая вперед и пропуская коренастую руку под плечо больного. — Митроха, — примолвил он, толкнув локтем молодого парня, — подсоби! Чего стоишь, рот-то разинул?
— И то, — заметил дюжий мужик, все еще поддерживавший старика, — ишь уже ноги-то как трясутся, и всего инда дрожь пронимает… ступай-ка лучше от нас до беды… ты помрешь, тебе что, а нам от суда-то житья не будет, дело знамое; ишь у те как глаза-то посоловели… ступай, дядя, лучше от нас, пра, ступай…
ДЮ́ЖИЙ, -ая, -ее; дюж, дюжа́, дю́же. Прост. и обл. Очень сильный, здоровый, крепкого сложения. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Пословица. (Малый академический словарь, МАС)