— Небось, матушка, плохо смотреть не станет: еще сегодня задал ей порядочную баню… Ну, видел также, как наш огородишко огораживали… велел я канавкой обнести: надежнее; неравно корова забредет или овца… с этим народцем никак не убережешься… я опять говорил им: как только поймаю корову, овцу или лошадь, себе беру, — плачь не плачь, себе беру, не пущай; и ведь сколько уже раз случалась такая оказия; боятся, боятся неделю, другую, а потом, глядишь, и опять… ну, да уж я справлюсь… налей-ка еще чайку…
— Хорошо, брат, устроено все у бога, — нередко говорил он. — Небушко, земля, реки текут, пароходы бежат. Сел на пароход, и — куда хошь; в Рязань, али в Рыбинской, в Пермь, до Астрахани! В Рязани я был, ничего — городок, а скушный, скушнее Нижнего; Нижний у нас — молодец, веселый! И Астрахань — скушнее. В Астрахани, главное, калмыка много, а я этого не люблю. Не люблю никакой мордвы, калмыков этих, персиян, немцев и всяких народцев…
— Конешно — барыня она, однако — были у ней усики. Черненькие, — она из черных немцев родом, это народец вроде арапов. Так вот — повар; это, сударик, будет смешная история…
Волшебный народец кучковался и возле установленных на каждом шагу палаток самообслуживания, где каждый мог налить себе в бумажный стаканчик горячего глинтвейна из виноградного сока, чтобы согреться.
Но в полночь, когда странный народец появился опять, старшая принцесса, не выдержав, закричала от ужаса и убежала прочь из замка, и с тех пор младшая принцесса оставалась в одиночестве.
В этих краях испокон веку проживала чудь, небольшой лесной народец, соседствуя с другими лесными племенами, эстами, карелами и ижорой.
Волшебный народец кучковался и возле установленных на каждом шагу палаток самообслуживания, где каждый мог налить себе в бумажный стаканчик горячего глинтвейна из виноградного сока, чтобы согреться.
Но в полночь, когда странный народец появился опять, старшая принцесса, не выдержав, закричала от ужаса и убежала прочь из замка, и с тех пор младшая принцесса оставалась в одиночестве.