Положимте, что так.
Блажен, кто верует,
тепло ему на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь
теплее;
Прозябли вы, согреем вас;
Отдушничек отве́рнем поскорее.
Ростов не слушал солдата. Он смотрел на порхавшие над огнем снежинки и вспоминал русскую зиму с
теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и со всею любовью и заботою семьи. «И зачем я пошел сюда!» думал он.
Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом
тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади.
В ее небольших, уютных комнатках хорошо,
тепло человеку; у ней всегда в доме прекрасная погода, если можно так выразиться.