Хорошие песни Уланов поет, крепко зажмурив глаза, и в эти минуты его бесстыдное, измятое, старческое лицо покрывается какими-то милыми морщинками, светит застенчивой улыбкой.
Неточные совпадения
Но циничные выкрики все чаще брызгают на
песню, точно грязь улицы на праздничное платье, и Ванок чувствует себя побежденным. Вот он открыл мутные глаза, наглая улыбка кривит изношенные щеки, что-то злое дрожит на тонких губах. Ему необходимо сохранить за собою славу
хорошего запевалы, — этой славой он — лентяй, человек не любимый товарищами — держится в мастерской.
Бурно кипит грязь, сочная, жирная, липкая, и в ней варятся человечьи души, — стонут, почти рыдают. Видеть это безумие так мучительно, что хочется с разбегу удариться головой о стену. Но вместо этого, закрыв глаза, сам начинаешь петь похабную
песню, да еще громче других, — до смерти жалко человека, и ведь не всегда приятно чувствовать себя
лучше других.
— Это все очень известно, — сказал он. — Верует народ в бога,
песни у него есть и плохие и
хорошие, а обычаи — подлые! Насчет этого — ты у меня спроси, я тебе
лучше всякой книги обычаи покажу. Это не по книгам надо узнавать, а — выдь на улицу, на базар поди, в трактир или — в деревню, на праздник, — вот и будут тебе показаны обычаи. А то — к мировому судье ступай… в окружный суд тоже…
Лучше всех — и всегда какие-то особенно
хорошие песни — пел маленький, тощий шорник Клещов, человек мятый, жеваный, в клочьях рыжих волос; носишко у него блестел, точно у покойника, крошечные, сонные глаза были неподвижны.
Неточные совпадения
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «Ну, что тут
хорошего, — думал Платонов, — в этой заунывной
песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
Да вы уж родом так: собою не велички, // А
песни, что́ твой соловей!» — // «Спасибо, кум; зато, по совести моей, // Поёшь ты
лучше райской птички.
Как с игры да с беганья щеки // разгораются, // Так с
хорошей песенки духом // поднимаются // Бедные, забитые…» Прочитав // торжественно // Брату
песню новую (брат сказал: // «Божественно!»), // Гриша спать попробовал.
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб лошади
хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили и
песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
Он любил музыку, певал, аккомпанируя себе на фортепьяно, романсы приятеля своего А…, цыганские
песни и некоторые мотивы из опер; но ученой музыки не любил и, не обращая внимания на общее мнение, откровенно говорил, что сонаты Бетховена нагоняют на него сон и скуку и что он не знает
лучше ничего, как «Не будите меня, молоду», как ее певала Семенова, и «Не одна», как певала цыганка Танюша.