Фантазия мечется по грязному полу среди мертво спящих людей, как испуганная мышь, бьется о сырые темные стены, о грязный свод потолка и, бессильная, умирает.
За ним, с графином водки и стаканом в огромных лапах, двигается так же мертво пьяный Егор, — рябое лицо его все в красных и желтых крапинах, тупые глаза полузакрыты, а рот — разинут, словно человек ожегся и не может вздохнуть.
Кругом смущенный взор обводит — Всё мертво: рощицы молчат, Беседки пусты; на стремнинах, Вдоль берегов ручья, в долинах Нигде Людмилы следу нет, И ухо ничего не внемлет.
Это был какой-то всепоглощающий, ничем не победимый сон, истинное подобие смерти. Все мертво, только из всех углов несется разнообразное храпенье на все тоны и лады.