Неточные совпадения
— Я? Я знаю! — уверенно сказал Щуров, качнув головой, и глаза его потемнели. — Я сам тоже предстану пред господом… не налегке… Понесу с собой ношу тяжелую пред святое лицо его… Я сам тоже тешил
дьявола… только я в милость господню верую, а Яшка не верит ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай… Яшка в бога не верит… это я знаю! И
за то,
что не верит, — на земле еще будет наказан!
— В твои годы отец твой… водоливом тогда был он и около нашего села с караваном стоял… в твои годы Игнат ясен был, как стекло… Взглянул на него и — сразу видишь,
что за человек. А на тебя гляжу — не вижу —
что ты? Кто ты такой? И сам ты, парень, этого не знаешь… оттого и пропадешь… Все теперешние люди — пропасть должны, потому — не знают себя… А жизнь — бурелом, и нужно уметь найти в ней свою дорогу… где она? И все плутают… а
дьявол — рад… Женился ты?
Теперь в вагоне едут… депеши рассылают… а то вон, слышь, так выдумали,
что в конторе у себя говорит человек, и
за пять верст его слышно… тут уж не без
дьяволова ума!..
— А! здорово, здорово! откуда Бог несет? И Болячка здесь? здорово, здорово, брат!
Что за дьявол! да тут все: и Крутотрыщенко! и Печерыця и Ковелек! и Стецько! здорово! А, га, га! го, го!.. — И пошли целоваться.
Неточные совпадения
— Знаете,
за что он под суд попал? У него, в стихах, богоматерь, беседуя с
дьяволом, упрекает его: «Зачем ты предал меня слабому Адаму, когда я была Евой, — зачем? Ведь, с тобой живя, я бы землю ангелами заселила!» Каково?
Но
за г-на Овосаву можно было поручиться,
что в нем в эту минуту сидел сам отец лжи,
дьявол, к которому он нас, конечно, и посылал мысленно.
— Вот, как видишь, — продолжал Черевик, оборотясь к Грицьку, — наказал бог, видно,
за то,
что провинился перед тобою. Прости, добрый человек! Ей-Богу, рад бы был сделать все для тебя… Но
что прикажешь? В старухе
дьявол сидит!
И тогда окажется, быть может,
что иные из них, теперь особенно ненавистные и отвратительные зловредностью своей или безобразием своим, были лишь оклеветаны клеветником-дьяволом, сделались жертвами его лжи и насилия, начиная со «змея, мудрейшего из зверей», навлекшего на себя особливое проклятие
за свою роль в качестве орудия искушения.
Клещ(вдруг снова вскакивает, как обожженный, и кричит). Какая — правда? Где — правда? (Треплет руками лохмотья на себе.) Вот — правда! Работы нет… силы нет! Вот — правда! Пристанища… пристанища нету! Издыхать надо… вот она, правда!
Дьявол! На… на
что мне она — правда? Дай вздохнуть… вздохнуть дай!
Чем я виноват?..
За что мне — правду? Жить —
дьявол — жить нельзя… вот она — правда!..