Неточные совпадения
— Ну, говорю ведь — не был! Экой ты какой… Разве хорошо — разбойником быть? Они… грешники все, разбойники-то. В
бога не веруют… церкви грабят… их проклинают вон, в церквах-то… Н-да… А вот что, сынок, — учиться тебе надо! Пора, брат, уж… Начинай-ка
с богом. Зиму-то проучишься, а по весне я тебя в путину на Волгу
с собой возьму…
— Ну —
бог с ним! А другой?
— Мне —
бог с тобой… ты тут хозяин…
Это слово было знакомо ему: им тетка Анфиса часто отвечала Фоме на его вопросы, и он вложил в это краткое слово представление о силе, подобной силе
бога. Он взглянул на говоривших: один из них был седенький старичок,
с добрым лицом, другой — помоложе,
с большими усталыми глазами и
с черной клинообразной бородкой. Его хрящеватый большой нос и желтые, ввалившиеся щеки напоминали Фоме крестного.
— Я? Я знаю! — уверенно сказал Щуров, качнув головой, и глаза его потемнели. — Я сам тоже предстану пред господом… не налегке… Понесу
с собой ношу тяжелую пред святое лицо его… Я сам тоже тешил дьявола… только я в милость господню верую, а Яшка не верит ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай… Яшка в
бога не верит… это я знаю! И за то, что не верит, — на земле еще будет наказан!
— Вот и слава
богу! —
с удовольствием выговорил Фома. — Вот я его и наказал немножко…
— Э-эх, ваше степенство! — вздохнул мужик. — Горе заставит — бык соловьем запоет… А вот барыня
с чего поет, так… это уж
богу одному известно… а поет она — ложись и помирай! Н-ну, — барыня!
— Что это? — горячась и вздрагивая, заговорил Маякин. — А это у него или
с перепою, или — не дай
бог! — материно… староверческое… И если это кулугурская закваска в нем, — много будет мне
с ним бою! Он — грудью пошел против меня… дерзость большую обнаружил… Молод, — хитрости нет в нем… Говорит: «Все пропью!» Я те пропью!
— Ладно уж!
Богу только известно, кто пред кем виноват… Он, справедливый, скажет это тебе, погоди! Не время нам
с тобой об этом теперь разговаривать… Ты вот что скажи — чем ты занимался в эти годы? Как это ты на содовый завод попал? В люди-то как выбился?
— Другой раз ехал на пароходе
с компанией таких же, как сам, кутил и вдруг говорит им: «Молитесь
богу! Всех вас сейчас пошвыряю в воду!» Он страшно сильный… Те — кричать… А он: «Хочу послужить отечеству, хочу очистить землю от дрянных людей…»
— Господа почтенная компания! — сняв шляпу
с головы, возгласил Кононов, низко кланяясь гостям. — Как теперь мы, так сказать, воздали
богу — богови, то позвольте, дабы музыканты воздали кесарю — кесарево!
И Фома чувствовал, что человек этот взывает к
богу с непоколебимой, глубочайшей верой в милость его.
Городничий. Не погуби! Теперь: не погуби! а прежде что? Я бы вас… (Махнув рукой.)Ну, да бог простит! полно! Я не памятозлобен; только теперь смотри держи ухо востро! Я выдаю дочку не за какого-нибудь простого дворянина: чтоб поздравление было… понимаешь? не то, чтоб отбояриться каким-нибудь балычком или головою сахару… Ну, ступай
с богом!
Неточные совпадения
Осип. Да так.
Бог с ними со всеми! Погуляли здесь два денька — ну и довольно. Что
с ними долго связываться? Плюньте на них! не ровен час, какой-нибудь другой наедет… ей-богу, Иван Александрович! А лошади тут славные — так бы закатили!..
Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки! Я никогда не была червонная дама. (Поспешно уходит вместе
с Марьей Антоновной и говорит за сценою.)Этакое вдруг вообразится! червонная дама!
Бог знает что такое!
Почтмейстер. Сам не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера,
с тем чтобы отправить его
с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда не чувствовал. Не могу, не могу! слышу, что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй, не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.
Говорят, что я им солоно пришелся, а я, вот ей-богу, если и взял
с иного, то, право, без всякой ненависти.