Неточные совпадения
Фома смотрел на Щурова и удивлялся. Это был совсем не тот
старик, что недавно еще говорил словами прозорливца речи о дьяволе… И лицо и глаза у него тогда другие были, — а теперь он смотрел жестко, безжалостно, и на щеках, около ноздрей, жадно
вздрагивали какие-то жилки. Фома видел, что, если не заплатить ему в срок, — он действительно тотчас же опорочит фирму протестом векселей…
Глаза
старика блестели раздраженно и злобно, губы презрительно кривились, и морщины темного лица
вздрагивали.
Старику было весело. Его морщины играли, и, упиваясь своей речью, он весь
вздрагивал, закрывал глаза и чмокал губами, как бы смакуя что-то…
Старик старался говорить спокойно, с пренебрежительной усмешкой, но усмешка не выходила на лице у него, морщины возбужденно
вздрагивали, и глазки сверкали как-то особенно.
Вдруг он увидал, что крестный
вздрогнул, ноги его затряслись, глаза учащенно замигали и руки вцепились в косяки. Фома двинулся к нему, полагая, что
старику дурно, но Яков Тарасович глухим и сердитым голосом сказал...
Ошеломленный буйным натиском, Фома растерялся, не зная, что сказать
старику в ответ на его шумную похвальбу. Он видел, что Тарас, спокойно покуривая свою сигару, смотрит на отца и углы его губ
вздрагивают от улыбки. Лицо у него снисходительно-довольное, и вся фигура барски гордая. Он как бы забавлялся радостью
старика…
Неточные совпадения
Я долго, горько думала… // Гром грянул, окна дрогнули, // И я
вздрогнула… К гробику // Подвел меня
старик: // — Молись, чтоб к лику ангелов // Господь причислил Демушку! — // И дал мне в руки дедушка // Горящую свечу.
Говорил очень высокий
старик, с длинной остроконечной бородой, она опускалась с темного, костлявого лица, на котором сверкали круглые, черные глаза и
вздрагивал острый нос.
За углом, на тумбе, сидел,
вздрагивая всем телом, качаясь и тихонько всхлипывая, маленький, толстый старичок с рыжеватой бородкой, в пальто, измазанном грязью; старичка с боков поддерживали двое: постовой полицейский и человек в котелке, сдвинутом на затылок; лицо этого человека было надуто, глаза изумленно вытаращены, он прилаживал мокрую, измятую фуражку на голову
старика и шипел, взвизгивал:
Митя
вздрогнул, вскочил было, но сел опять. Затем тотчас же стал говорить громко, быстро, нервно, с жестами и в решительном исступлении. Видно было, что человек дошел до черты, погиб и ищет последнего выхода, а не удастся, то хоть сейчас и в воду. Все это в один миг, вероятно, понял
старик Самсонов, хотя лицо его оставалось неизменным и холодным как у истукана.
Он не договорил того, чем угрожал, но даже сын, часто видавший его во гневе,
вздрогнул от страху. Целый час спустя
старик даже весь трясся от злобы, а к вечеру заболел и послал за «лекарем».