Ошеломленный буйным натиском, Фома растерялся, не зная, что сказать старику в ответ на его шумную похвальбу. Он видел, что Тарас, спокойно покуривая свою сигару,
смотрит на отца и углы его губ вздрагивают от улыбки. Лицо у него снисходительно-довольное, и вся фигура барски гордая. Он как бы забавлялся радостью старика…
Неточные совпадения
Целые дни Фома проводил
на капитанском мостике рядом с
отцом. Молча, широко раскрытыми глазами
смотрел он
на бесконечную панораму берегов, и ему казалось, что он движется по широкой серебряной тропе в те чудесные царства, где живут чародеи и богатыри сказок. Порой он начинал расспрашивать
отца о том, что видел. Игнат охотно и подробно отвечал ему, но мальчику не нравились ответы: ничего интересного и понятного ему не было в них, и не слышал он того, что желал бы услышать. Однажды он со вздохом заявил
отцу...
Фома видел, как
отец взмахнул рукой, — раздался какой-то лязг, и матрос тяжело упал
на дрова. Он тотчас же поднялся и вновь стал молча работать…
На белую кору березовых дров капала кровь из его разбитого лица, он вытирал ее рукавом рубахи,
смотрел на рукав и, вздыхая, молчал. А когда он шел с носилками мимо Фомы,
на лице его, у переносья, дрожали две большие мутные слезы, и мальчик видел их…
Обедая с
отцом, он был задумчив и
посматривал на Игната с боязнью в глазах.
Мальчик слушал его речь,
смотрел на него и чувствовал, что
отец как будто все ближе подвигается к нему.
Со времени поездки с
отцом по Волге Фома стал более бойким и разговорчивым с
отцом, теткой, Маякиным. Но
на улице или где-нибудь в новом для него месте, при чужих людях, он хмурился и
посматривал вокруг себя подозрительно и недоверчиво, точно всюду чувствовал что-то враждебное ему, скрытое от него и подстерегающее.
Фома, наблюдая за игрой физиономии старика, понял, что он боится
отца. Исподлобья, как волчонок, он
смотрел на Чумакова; а тот со смешной важностью крутил седые усы и переминался с ноги
на ногу перед мальчиком, который не уходил, несмотря
на данное ему разрешение.
— Слушайте! — обратился к нему приемщик. — Телеграфируйте вы вашему
отцу, — пусть он сбросит сколько-нибудь зерна
на утечку! Вы
посмотрите, сколько сорится, — а ведь тут каждый фунт дорог! Надо же это понимать!.. Ну уж папаша у вас… — кончил он с едкой гримасой.
Фигура женщины все уменьшалась, точно таяла, а Фома, не отрывая глаз,
смотрел на нее и чувствовал, что помимо страха за
отца и тоски о женщине — в душе его зарождается какое-то новое, сильное и едкое ощущение.
Фома молча поклонился ей, не слушая ни ее ответа Маякину, ни того, что говорил ему
отец. Барыня пристально
смотрела на него, улыбаясь приветливо. Ее детская фигура, окутанная в какую-то темную ткань, почти сливалась с малиновой материей кресла, отчего волнистые золотые волосы и бледное лицо точно светились
на темном фоне. Сидя там, в углу, под зелеными листьями, она была похожа и
на цветок и
на икону.
Фома
смотрел на широкую грудь
отца, слушал его густой голос и думал про себя...
Фома вздрогнул, вскинул голову и встретился с испуганным, почти безумным взглядом
отца. Игнат
смотрел на сына и хрипло шептал...
Поющие волны звона колебали воздух, насыщенный ими, и таяли в ясной синеве неба. Фома задумчиво
смотрел на лицо
отца и видел, что тревога исчезает из глаз его, они оживляются…
— Ну! — махнул рукой Фома. — Брось… никакого толку не будет от книг твоих!.. Вон отец-то у тебя книг не читает, а… ловок он!
Смотрел я
на него сегодня — завидно стало. Так это он со всеми обращается… свободно, умеючи, для всякого имеет слово… Сразу видно, что чего он захочет, того и добьется.
С листочка жесткой почтовой бумаги, исписанного крупным, твердым почерком,
на нее как бы
смотрело сморщенное, недоверчиво нахмуренное лицо, худое и угловатое, как лицо
отца.
Неточные совпадения
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как
на кого
смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее
отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным
на службе?
— В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело:
на лучших скакунов моего
отца смотрел я с презрением, стыдно было мне
на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я
на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он
смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
Но он с неестественным усилием успел опереться
на руке. Он дико и неподвижно
смотрел некоторое время
на дочь, как бы не узнавая ее. Да и ни разу еще он не видал ее в таком костюме. Вдруг он узнал ее, приниженную, убитую, расфранченную и стыдящуюся, смиренно ожидающую своей очереди проститься с умирающим
отцом. Бесконечное страдание изобразилось в лице его.
Соня даже с удивлением
смотрела на внезапно просветлевшее лицо его; он несколько мгновений молча и пристально в нее вглядывался, весь рассказ о ней покойника
отца ее пронесся в эту минуту вдруг в его памяти…
Андрий стоял ни жив ни мертв, не имея духа взглянуть в лицо
отцу. И потом, когда поднял глаза и
посмотрел на него, увидел, что уже старый Бульба спал, положив голову
на ладонь.