— Вот оно что!.. — проговорил он, тряхнув головой. — Ну, ты не того, — не слушай их. Они тебе не компания, — ты около них поменьше вертись. Ты им хозяин, они — твои слуги, так и знай. Захочем мы с тобой, и всех их до одного на берег швырнем, — они дешево стоят, и их везде как собак нерезаных. Понял? Они про меня много могут худого сказать, — это потому они скажут, что я им —
полный господин. Тут все дело в том завязло, что я удачливый и богатый, а богатому все завидуют. Счастливый человек — всем людям враг…
Все мелкие сорты дроби пригодны для этой стрельбы, потому что перепелок особенно осенью, охотник может стрелять на каком угодно расстоянии: чистое поле, крепость лежки и близость взлета, к которому заблаговременно приготовиться, если собака имеет хорошую стойку, делают охотника
полным господином расстояния: он может выпускать перепелку в меру, смотря по сорту дроби, которою заряжено его ружье.
Иван Иваныч был сам редактор, и у меня екнуло сердце, как у рыбака, когда крупная рыба пошевелит поплавок. Через минуту в редакцию вошел высокий,
полный господин лет пятидесяти. Он смерял меня с ног до головы, обратил особое внимание на мои высокие сапоги и проговорил:
Неточные совпадения
Однажды, около полудня, шли по деревянным тротуарам на Выборгской стороне два
господина; сзади их тихо ехала коляска. Один из них был Штольц, другой — его приятель, литератор,
полный, с апатическим лицом, задумчивыми, как будто сонными глазами. Они поравнялись с церковью; обедня кончилась, и народ повалил на улицу; впереди всех нищие. Коллекция их была большая и разнообразная.
Возлелей же князя,
господине, // Сохрани на дальней стороне, // Чтоб забыла слезы я отныне, // Чтобы жив вернулся он ко мне!» // Далеко в Путивле, на забрале, // Лишь заря займется поутру, // Ярославна,
полная печали, // Как кукушка, кличет на юру: // «Солнце трижды светлое!
Признаюсь,
господа присяжные заседатели, — присовокупил Ипполит Кириллович, — я даже до сегодня колебался оставить за подсудимым
полное и сознательное преднамерение напрашивавшегося к нему преступления.
Что ж, записывайте, я согласен, даю
полное мое согласие,
господа…
Положительно можно признать,
господа присяжные, — воскликнул Ипполит Кириллович, — что поруганная природа и преступное сердце — сами за себя мстители
полнее всякого земного правосудия!