Ежов залпом выпил свой чай, швырнул стакан на блюдце, поставил ноги на край стула и, обняв
колени руками, положил на них подбородок. В этой позе, маленький и гибкий, как резина, он заговорил...
Неточные совпадения
По нескольку часов кряду он выстаивал на
коленях пред образами, опустив голову на грудь; беспомощно висели его
руки, спина сгибалась, и он молчал, как бы не смея молиться.
Вздохнув во всю силу груди, Игнат рухнул на
колени и дрожащим голосом забормотал, крепко прижимая
руки к груди...
Фома любил смотреть, когда моют палубу: засучив штаны по
колени, матросы, со швабрами и щетками в
руках, ловко бегают по палубе, поливают ее водой из ведер, брызгают друг на друга, смеются, кричат, падают, — всюду текут струи воды, и живой шум людей сливается с ее веселым плеском.
Фома подошел к отцу, сидевшему на стуле, и стал между
колен у него, а Игнат положил ему
руки на плечи и, усмехаясь, заглянул в его глаза.
И, взяв Фому за
руку, она усадила его, как ребенка, на
колени к себе, прижала крепко голову его к груди своей и, наклонясь, надолго прильнула горячими губами к губам его.
Фома ударил себя
руками в грудь и, стоя на
коленях пред трупом, дико и громко закричал… И весь трясся от ужаса и безумными глазами все искал кого-то в зелени сада…
Когда Фома, отворив дверь, почтительно остановился на пороге маленького номера с одним окном, из которого видна была только ржавая крыша соседнего дома, — он увидел, что старый Щуров только что проснулся, сидит на кровати, упершись в нее
руками, и смотрит в пол, согнувшись так, что длинная белая борода лежит на
коленях, Но, и согнувшись, он был велик…
Оставшись одна, Любовь бросила работу и прислонилась к спинке стула, плотно закрыв глаза. Крепко сжатые
руки ее лежали на
коленях, и пальцы их хрустели. Полная горечью оскорбленного самолюбия, она чувствовала жуткий страх пред будущим и безмолвно молилась...
— Чтобы раз навсегда покончить с этим, — серьезно и внушительно сказал Тарас, похлопывая
рукой по
колену, — я скажу вам теперь же, как все это было. Я был сослан в Сибирь на поселение на шесть лет и все время ссылки жил в Ленском горном округе… в Москве сидел в тюрьме около девяти месяцев — вот и все!
Мери сидела на своей постели, скрестив на
коленях руки; ее густые волосы были собраны под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях.
Но когда он увидел Любку, которая тихо и неподвижно сидела на кровати, опустив голову и сложив на
коленях руки, он застонал и закряхтел от досады и смущения.
Через несколько времени отлегло нá сердце у канонницы. Подняла она голову, села на постель, мутным взором окинула стоявших девиц и, сложив на
коленях руки, стала причитать в истошный голос:
Проводив его глазами, Егорушка обнял
колени руками и склонил голову… Горячие лучи жгли ему затылок, шею и спину. Заунывная песня то замирала, то опять проносилась в стоячем, душном воздухе, ручей монотонно журчал, лошади жевали, а время тянулось бесконечно, точно и оно застыло и остановилось. Казалось, что с утра прошло уже сто лет… Не хотел ли бог, чтобы Егорушка, бричка и лошади замерли в этом воздухе и, как холмы, окаменели бы и остались навеки на одном месте?
Неточные совпадения
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по
колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной
рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
— Еду я, — сказал Чичиков, потирая себе
рукой по
колену, в сопровожденье легкого покачиванья всего туловища и наклоняя голову набок, — не столько по своей нужде, сколько по нужде другого.
Я стоял против нее. Мы долго молчали; ее большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее на надежду; ее бледные губы напрасно старались улыбнуться; ее нежные
руки, сложенные на
коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль ее.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его;
колени его дрожали… он хотел кинуться на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему
руку.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои
колени и поддерживая голову
руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?