В этот день они катались на пароходе с оркестром музыки, пили шампанское и все страшно напились. Саша пела какую-то особенную, удивительно грустную песню, и Фома плакал, как ребенок, растроганный пением. Потом он плясал с ней «русскую», устал, бросился
за борт и едва не утонул.
Неточные совпадения
Мужики живо столпились в отдельные плотные группы у воротов, по
бортам, и говор их умолк. Некоторые ловко взобрались на леса и смотрели оттуда, держась
за веревки.
Пароход шипел и вздрагивал, подваливая
бортом к конторке, усеянной ярко одетой толпой народа, и Фоме казалось, что он видит среди разнообразных лиц и фигур кого-то знакомого, кто как будто все прячется
за спины других, но не сводит с него глаз.
Клим стоял сзади и выше всех, он хорошо видел, что хромой ударил в пустое место. А когда мужик, неуклюже покачнувшись, перекинулся
за борт, плашмя грудью, Клим уверенно подумал:
Моряки катаются непременно на парусах, стало быть в ветер, чего многие не любят, да еще в свежий ветер, то есть когда шлюпка лежит на боку и когда белоголовые волны скачут выше борта, а иногда и
за борт.
Неточные совпадения
«Ты видел, — отвечала она, — ты донесешь!» — и сверхъестественным усилием повалила меня на
борт; мы оба по пояс свесились из лодки; ее волосы касались воды; минута была решительная. Я уперся коленкою в дно, схватил ее одной рукой
за косу, другой
за горло, она выпустила мою одежду, и я мгновенно сбросил ее в волны.
— Послушайте, — сказал, подойдя к нему, Обломов, и доверчиво взяв его
за оба
борта вицмундира.
— Нет, нет, что-то есть, говори! — приставала она, крепко держа
за оба
борта сюртука, и держала так близко, что ему надо было ворочать лицо то вправо, то влево, чтоб не поцеловать ее.
— Не попа-ал! — взвыл он плачевным волчьим воем, барахтаясь в реке. Его красная рубаха вздулась на спине уродливым пузырем, судорожно мелькала над водою деревяшка с высветленным железным кольцом на конце ее, он фыркал, болтал головою, с волос головы и бороды разлетались стеклянные брызги, он хватался одной рукой
за корму лодки, а кулаком другой отчаянно колотил по
борту и вопил, стонал:
Варвара сидела у
борта, держась руками
за перила, упираясь на руки подбородком, голова ее дрожала мелкой дрожью, непокрытые волосы шевелились. Клим стоял рядом с нею, вполголоса вспоминая стихи о море, говорить громко было неловко, хотя все пассажиры давно уже пошли спать. Стихов он знал не много, они скоро иссякли, пришлось говорить прозой.