Вдруг его что-то пронзило. Ощущение было ему давно известно. Несколько лет, когда он просыпался, первой его мыслью являлись внутренние слова: «тебя секли в волостном»… И краска
вспыхивала на щеках… Иногда это заменялось картиной сумасшедшего дома и уколом совести в форме слов: «ты носил личину».
Неточные совпадения
Он не поверил и отправился сам. Ольга была свежа, как цветок: в глазах блеск, бодрость,
на щеках рдеют два розовые пятна; голос так звучен! Но она вдруг смутилась, чуть не вскрикнула, когда Обломов подошел к ней, и вся
вспыхнула, когда он спросил: «Как она себя чувствует после вчерашнего?»
Щеки и уши рдели у нее от волнения; иногда
на свежем лице ее вдруг сверкала игра сердечных молний,
вспыхивал луч такой зрелой страсти, как будто она сердцем переживала далекую будущую пору жизни, и вдруг опять потухал этот мгновенный луч, опять голос звучал свежо и серебристо.
Говорил он долго и не совсем ясно понимая, что говорит. По глазам Лидии Клим видел, что она слушает его доверчиво и внимательно. Она даже, как бы невольно, кивала головой,
на щеках ее
вспыхивал и гас румянец, иногда она виновато опускала глаза, и все это усиливало его смелость.
В пекарне становилось все тише,
на печи кто-то уже храпел и выл, как бы вторя гулкому вою ветра в трубе. Семь человек за столом сдвинулись теснее, двое положили головы
на стол, пузатый самовар возвышался над ними величественно и смешно.
Вспыхивали красные огоньки папирос, освещая красивое лицо Алексея, медные
щеки Семена, чей-то длинный, птичий нос.
Но его не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров, сняв фуражку, дважды больно ударил козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее
на щеках вспыхнули красные пятна, уши стали ярко-красными, руки дрожали. Клим еще никогда не видел ее такой злой.