Неточные совпадения
Илья подошёл ближе
к нему и,
с уважением глядя на его худое
лицо, спросил...
В праздники его посылали в церковь. Он возвращался оттуда всегда
с таким чувством, как будто сердце его омыли душистою, тёплою влагой.
К дяде за полгода службы его отпускали два раза. Там всё шло по-прежнему. Горбун худел, а Петруха посвистывал всё громче, и
лицо у него из розового становилось красным. Яков жаловался, что отец притесняет его.
Войдя наверх, Илья остановился у двери большой комнаты, среди неё, под тяжёлой лампой, опускавшейся
с потолка, стоял круглый стол
с огромным самоваром на нём. Вокруг стола сидел хозяин
с женой и дочерями, — все три девочки были на голову ниже одна другой, волосы у всех рыжие, и белая кожа на их длинных
лицах была густо усеяна веснушками. Когда Илья вошёл, они плотно придвинулись одна
к другой и со страхом уставились на него тремя парами голубых глаз.
— Хорошо, — не буду! — спокойно согласилась Липа и снова обернулась
к Илье. — Ну-с, молодой человек, давайте разговаривать… Вы мне нравитесь… у вас красивое
лицо и серьёзные глаза… Что вы на это скажете?
Но иногда он, приходя
к ней, заставал её в постели, лежащую
с бледным, измятым
лицом,
с растрёпанными волосами, — тогда в груди его зарождалось чувство брезгливости
к этой женщине, он смотрел в её мутные, как бы слинявшие глаза сурово, молча, не находя в себе даже желания сказать ей «здравствуй!»
Старик вдруг отвёл лампу в сторону от
лица Ильи, привстал на носки, приблизил
к Илье своё дряблое, жёлтое
лицо и тихо,
с ядовитой усмешкой спросил его...
У лавки менялы собралась большая толпа, в ней сновали полицейские, озабоченно покрикивая, тут же был и тот, бородатый,
с которым разговаривал Илья. Он стоял у двери, не пуская людей в лавку, смотрел на всех испуганными глазами и всё гладил рукой свою левую щёку, теперь ещё более красную, чем правая. Илья встал на виду у него и прислушивался
к говору толпы. Рядом
с ним стоял высокий чернобородый купец со строгим
лицом и, нахмурив брови, слушал оживлённый рассказ седенького старичка в лисьей шубе.
Они смотрели друг на друга в упор, и Лунёв почувствовал, что в груди у него что-то растёт — тяжёлое, страшное. Быстро повернувшись
к двери, он вышел вон и на улице, охваченный холодным ветром, почувствовал, что тело его всё в поту. Через полчаса он был у Олимпиады. Она сама отперла ему дверь, увидав из окна, что он подъехал
к дому, и встретила его
с радостью матери.
Лицо у неё было бледное, а глаза увеличились и смотрели беспокойно.
Подошла
к нему, положила руки на плечи его и
с любопытством заглядывала в
лицо ему.
Но она, весело смеясь, снова приставала
к нему, и порою рядом
с ней Лунёв чувствовал себя обмазанным её зазорными словами, как смолой. А когда она видела на
лице Ильи недовольство ею, тоску в глазах его, она смело будила в нём чувство самца и ласками своими заглаживала в нём враждебное ей…
Иногда
к нему забегал
с работы Павел, весь измазанный грязью, салом, в прожжённой блузе,
с чёрным от копоти
лицом.
Часто заходил
к Илье оборванный, полуголый сапожник
с неразлучной гармонией подмышкой. Он рассказывал о событиях в доме Филимонова, о Якове. Тощий, грязный и растрёпанный Перфишка жался в двери магазина и, улыбаясь всем
лицом, сыпал свои прибаутки.
С преувеличенной вежливостью Илья взял её за руку, вёл
к столу, наклоняясь и заглядывая ей в
лицо и не решаясь сказать, какая она стала. А она была невероятно худая и шагала так, точно ноги у неё подламывались.
Лунёв быстро наклонился над нею, боясь, что она помирает; потом, успокоенный её дыханием, он покрыл её одеялом, влез на подоконник
с ногами и прислонился
лицом к железу решётки, разглядывая окна Громова.
Бодрый и радостный, он не спеша шёл по улице, думая о девушке и сравнивая её
с людьми, которые ему встречались до сей поры. В памяти его звучали слова её извинения пред ним, он представлял себе её
лицо, выражавшее каждой чертою своей непреклонное стремление
к чему-то…
Он оттолкнулся от дерева, — фуражка
с головы его упала. Наклоняясь, чтоб поднять её, он не мог отвести глаз
с памятника меняле и приёмщику краденого. Ему было душно, нехорошо,
лицо налилось кровью, глаза болели от напряжения.
С большим усилием он оторвал их от камня, подошёл
к самой ограде, схватился руками за прутья и, вздрогнув от ненависти, плюнул на могилу… Уходя прочь от неё, он так крепко ударял в землю ногами, точно хотел сделать больно ей!..
Он не мог понять, отчего у неё такое сердитое, задорное
лицо, когда она добрая и умеет не только жалеть людей, но даже помогать им. Павел ходил
к ней в дом и
с восторгом нахваливал её и все порядки в её доме.
Когда он подошёл
к двери зала, в толпе пред нею он увидал крутой затылок и маленькие уши Павла Грачёва. Он обрадовался, дёрнул Павла за рукав пальто и широко улыбнулся в
лицо ему, Павел тоже улыбнулся — неохотно,
с явным усилием.
Двое присяжных — Додонов и его сосед, рыжий, бритый человек, — наклонив друг
к другу головы, беззвучно шевелили губами, а глаза их, рассматривая девушку, улыбались. Петруха Филимонов подался всем телом вперёд,
лицо у него ещё более покраснело, усы шевелились. Ещё некоторые из присяжных смотрели на Веру, и все —
с особенным вниманием, — оно было понятно Лунёву и противно ему.
— Если сошёл
с ума, нужно позвать полицию, — внушительно сказала Фелицата, присматриваясь
к лицу Лунёва.
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь
с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что
с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну
с Ольгою; проворно // Онегин
с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и
к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли
к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, //
С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что
с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как
с лицом бессловесным или
с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
Благоприятный купец тотчас приподнял вверх открывавшуюся доску
с стола и, сделавши таким образом себе проход, очутился в лавке, спиною
к товару и
лицом к покупателю.