Неточные совпадения
— Никак нельзя
тебе помочь! — сказал Лунёв
и почувствовал при этом какое-то удовлетворение. Павла
ему было жалко ещё более, чем Перфишку,
и, когда Грачёв говорил злобно, в груди Ильи тоже закипала злоба против кого-то. Но врага, наносящего обиду, врага, который комкал жизнь Павла, налицо не было, —
он был невидим.
И Лунёв снова чувствовал, что
его злоба
так же не нужна,
как и жалость, —
как почти все
его чувства
к другим
людям. Все это были лишние, бесполезные чувства. А Павел, хмурясь, говорил...
Неточные совпадения
Г-жа Простакова.
Ты же еще, старая ведьма,
и разревелась. Поди, накорми
их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (
К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я
тебя из глаз теперь не выпущу.
Как скажу я
тебе нещечко,
так пожить на свете слюбится. Не век
тебе, моему другу, не век
тебе учиться.
Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что
и сам взведешь деточек. (
К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все добрые
люди увидят, что мама
и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)
— Ну,
так я
тебе скажу: то, что
ты получаешь за свой труд в хозяйстве лишних, положим, пять тысяч, а наш хозяин мужик,
как бы
он ни трудился, не получит больше пятидесяти рублей, точно
так же бесчестно,
как то, что я получаю больше столоначальника
и что Мальтус получает больше дорожного мастера. Напротив, я вижу какое-то враждебное, ни на чем не основанное отношение общества
к этим
людям,
и мне кажется, что тут зависть…
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь
к нему, Азамат, —
ты добрый
человек,
ты храбрый джигит, а мой отец боится русских
и не пускает меня в горы; отдай мне свою лошадь,
и я сделаю все, что
ты хочешь, украду для
тебя у отца лучшую
его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка
его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название лучших кавказских клинков.] приложи лезвием
к руке, сама в тело вопьется; а кольчуга —
такая,
как твоя, нипочем.
Нельзя утаить, что почти
такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда
он рассматривал общество,
и следствием этого было то, что
он наконец присоединился
к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями
и несколько подмигивавшим левым глазом
так,
как будто бы говорил: «Пойдем, брат, в другую комнату, там я
тебе что-то скажу», —
человека, впрочем, серьезного
и молчаливого; почтмейстера, низенького
человека, но остряка
и философа; председателя палаты, весьма рассудительного
и любезного
человека, — которые все приветствовали
его,
как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
—
Так к тебе ходит Авдотья Романовна, — проговорил
он, скандируя слова, — а
ты сам хочешь видеться с
человеком, который говорит, что воздуху надо больше, воздуху
и…
и стало быть,
и это письмо… это тоже что-нибудь из того же, — заключил
он как бы про себя.