— Никто не знает, — сказала Матица, тяжело усаживаясь на кровать. Илья смотрел на неё, но не чувствовал желания говорить. Женщина тоже молчала. Так, молча, они сидели долго, минуты три, каждый из них точно не замечал присутствия другого. Наконец,
женщина спросила...
Неточные совпадения
Комната
женщины была узкая, длинная, а потолок её действительно имел форму крышки гроба. Около двери помещалась печка-голландка, у стены, опираясь в печку спинкой, стояла широкая кровать, против кровати — стол и два стула по бокам его. Ещё один стул стоял у окна, — оно было тёмным пятном на серой стене. Здесь шум и вой ветра были слышнее. Илья сел на стул у окна, оглядел стены и, заметив маленький образок в углу,
спросил...
— Вы уже догадались, что мешаете вашему товарищу, или нет ещё? — плавно
спросила его голубоглазая
женщина.
Женщина смотрела на Илью внушительно и сердито. А он чувствовал, что в нём играет что-то жгучее и приятное. Ему казалось, что Олимпиада боится его; захотелось помучить её, и, глядя в лицо ей прищуренными глазами, он стал тихонько посмеиваться, не говоря ни слова. Тогда лицо Олимпиады дрогнуло, побледнело, и она отшатнулась от него, шёпотом
спрашивая...
Он покраснел от возбуждения, и глаза его сверкали. А
женщина наклонилась к нему, шёпотом
спрашивая...
— Что ты? —
спросила женщина.
«И чего она бросилась на меня, как голодная?» — с тяжёлым недоумением
спрашивал он себя и тут же почувствовал в сердце приятное щекотание самолюбия. На него обратила внимание настоящая
женщина — чистая, образованная, мужняя жена.
— Какое — настоящее? — удивлённо
спрашивала женщина. — Я говорю о настоящем… Вот чудак! Не выдумала же я сама всё это!
— Кого она любит? —
спрашивала женщина, с удивлением и любопытством разглядывая озабоченное лицо Ильи.
Книга вырвалась из-под руки Татьяны Власьевны и поехала по конторке, но
женщина поймала её, громко хлопнула по ней рукой и засмеялась. Терентий, наклонив голову, вышел на улицу… Тогда Татьяна Власьевна исподлобья с улыбкой взглянула на угрюмое лицо Лунёва и вполголоса
спросила...
Утром, в газетном отчете о торжественной службе вчера в соборе, он прочитал слова протоиерея: «Радостью и ликованием проводим защитницу нашу», — вот это глупо: почему люди должны чувствовать радость, когда их покидает то, что — по их верованию — способно творить чудеса? Затем он вспомнил, как на похоронах Баумана толстая
женщина спросила:
Неточные совпадения
— Теперь ваша очередь торжествовать! — сказал я, — только я на вас надеюсь: вы мне не измените. Я ее не видал еще, но уверен, узнаю в вашем портрете одну
женщину, которую любил в старину… Не говорите ей обо мне ни слова; если она
спросит, отнеситесь обо мне дурно.
— А что, что вы слышали? —
спросили разом обе
женщины.
«Не зайдете, милый барин?» —
спросила одна из
женщин довольно звонким и не совсем еще осипшим голосом. Она была молода и даже не отвратительна — одна из всей группы.
«Да что же тут дерзкого? —
спросила она себя. — Ну, если он в самом деле чувствует, почему же не сказать?.. Однако как же это, вдруг, едва познакомился… Этого никто другой ни за что не сказал бы, увидя во второй, в третий раз
женщину; да никто и не почувствовал бы так скоро любви. Это только Обломов мог…»
— Илья! —
спросил он. — Эта
женщина… что она тебе?..