Неточные совпадения
— Погодите, старички почтенные, — всему мера
есть. Нагрешу вдоволь — покаюсь и я! А теперь — рано ещё. Батюшкой меня не корите, — он пять десятков лет грешил, а каялся — всего восемь!.. На мне
грех — как на птенце пух, а вот вырастет
греха, как на вороне пера, тогда, значит, молодцу пришла каяться пора…
А то
есть, которые от
греха богатеют.
Горбун беззвучно заплакал. Илья понял, о каком
грехе говорит дядя, и сам вспомнил этот
грех. Сердце у него вздрогнуло. Ему
было жалко дядю, и, видя, что всё обильнее льются слёзы из робких глаз горбуна, он проговорил...
«…А должно
быть, велик
грех совершил дед Антипа, если восемь лет кряду молча отмаливал его… И люди всё простили ему, говорили о нём с уважением, называли праведным… Но детей его погубили. Одного загнали в Сибирь, другого выжили из деревни…»
— Господи Исусе! — хрипло выговорил Терентий. — Илюша, — ты мне как сын
был… Ведь я… для тебя… для твоей судьбы на
грех решился… Ты возьми деньги!.. А то не простит мне господь…
— Бог —
есть! Он всё видит! Всё знает! Кроме его — никого! Жизнь дана для испытанья…
грех — для пробы тебе. Удержишься или нет? Не удержался — постигнет наказание, — жди! Не от людей жди — от него, — понял? Жди!
Замерло пение, — Илья вздохнул глубоким, легким вздохом. Ему
было хорошо: он не чувствовал раздражения, с которым пришёл сюда, и не мог остановить мысли на
грехе своём. Пение облегчило его душу и очистило её. Чувствуя себя так неожиданно хорошо, он недоумевал, не верил ощущению своему, но искал в себе раскаяния и — не находил его.
Нет, он не хочет больше маяться и жить в беспокойстве, тогда как другие на деньги, за которые он заплатил великим
грехом,
будут жить спокойно, уютно, чисто.
Он думал: вот — судьба ломала, тискала его, сунула в тяжёлый
грех, смутила душу, а теперь как будто прощенья у него просит, улыбается, угождает ему… Теперь пред ним открыта свободная дорога в чистый угол жизни, где он
будет жить один и умиротворит свою душу. Мысли кружились в его голове весёлым хороводом, вливая в сердце неведомую Илье до этой поры уверенность.
«Пожалеть тебя? А ты — жалел кого-нибудь? Ты сына мучил? Дядю моего в
грех втянул? Надо мной издевался? В твоём проклятом доме никто счастлив не
был, никто радости не видал. Гнилой твой дом — тюрьма для людей».
«Кабы я не удушил купца,
было бы мне теперь совсем хорошо жить…» — вдруг подумалось ему. Но вслед за этим в его сердце как будто откликнулся кто-то другой: «Что купец? Он — несчастие моё, а не
грех…»
Все эти истории
были как-то особенно просты, как будто они совершались в стране, населённой жуликами обоего пола, все эти жулики ходили голыми, а любимым их удовольствием
был свальный
грех.
Всегда вслед за мыслью об убийстве Полуэктова Лунёв спокойно думал, что ведь в жизни должна
быть справедливость, — значит, рано или поздно человек
будет наказан за
грех свой.
— Окончательно пропадаю, — спокойно согласился сапожник. — Многие обо мне, когда помру, пожалеть должны! — уверенно продолжал он. — Потому — весёлый я человек, люблю людей смешить! Все они: ах да ох,
грех да бог, — а я им песенки
пою да посмеиваюсь. И на грош согреши — помрёшь, и на тысячи — издохнешь, а черти всех одинаково мучить
будут… Надо и весёлому человеку жить на земле…
Иногда ему думалось, что, если возмездие за
грех будет ему, — оно
будет несправедливо.
— И возражу! — не сдерживаясь больше, крикнул он. — Я… всей жизнью возражу!! Я… может
быть, великий
грех сделал, прежде чем до этого дошёл…
Неточные совпадения
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет силы, // Мне галлицизмы
будут милы, // Как прошлой юности
грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо не в моде в наши дни.
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без
греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж
было решено.
— Я готов, — сказал Чичиков. — От вас зависит только назначить время.
Был бы
грех с моей стороны, если бы для эдакого приятного общества да не раскупорить другую-третью бутылочку шипучего.
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит от прежних
грехов, и ревматизм в плече. Куды мне! Что разорять казну! И без того теперь завелось много служащих ради доходных мест. Храни бог, чтобы из-за меня, из-за доставки мне жалованья прибавлены
были подати на бедное сословие: и без того ему трудно при этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
Все вдруг отыскали в себе такие
грехи, каких даже не
было.