Целые дни перед глазами Ильи вертелось с криком и шумом что-то большущее, пёстрое и ослепляло, оглушало его. Сначала он растерялся и как-то поглупел в кипучей сутолоке этой жизни. Стоя в трактире около стола, на котором дядя Терентий, потный и мокрый, мыл посуду, Илья смотрел, как люди приходят, пьют, едят, кричат, целуются, дерутся, поют песни. Тучи табачного дыма плавают вокруг них, и в этом дыму они возятся, как полоумные…
За поцелуй поешь ты песни? Разве Так дорог он? При встрече, при прощанье Целуюсь я со всяким, — поцелуи Такие же слова: «прощай и здравствуй»! Для девушки споешь ты песню, платит Она тебе лишь поцелуем; как же Не стыдно ей так дешево платить, Обманывать пригоженького Леля! Не пой для них, для девушек, не знают Цены твоим веселым песням. Я Считаю их дороже поцелуев И целовать тебя не стану, Лель.
Когда кто-нибудь обнимал меня и лез целоваться, я обязательно подсовывал к его губам руку, которую он целовал, потом ругался, а тронуть меня, конечно, боялся.