Судьба меня душит, она меня давит… То сердце царапнет, то бьёт по затылку, Сударку — и ту для меня не оставит. Одно оставляет мне — водки бутылку… Стоит предо мною бутылка вина… Блестит при луне, как смеётся она… Вином я сердечные раны лечу: С вина в голове зародится туман, Я думать не стану и спать захочу… Не выпить ли лучше ещё мне стакан? Я — выпью!.. Пусть те, кому спится, не пьют! Мне думы уснуть не дают…
Не имею представления, как долго я был мертв, скорее всего 5 — 10 секунд, но только через некоторое время я воскрес, открыл глаза: темно и чувствую — вниз, вниз… Протянул руку — ухватился — царапнула шершавая, быстро убегающая стенка, на пальце кровь, ясно — все это не игра моей больной фантазии. Но что же, что?
Опять один перескочил через другого, царапнул того шпорой, другой тоже перескочил и царапнул противника так, что он упал на бок, но в ту же минуту встал и с новой яростью бросился на врага.
А тут, по неловкости моей, я как-то причинил ему боль, царапнул, что ли, и он заплакал; и вместо того, чтобы хоть здесь почувствовать жалость, я рассердился и отдал его бонне. Что со мною? Прежде таких, рассказывают старики, в церкви отчитывали и приводили в прежние чувства… а кто сможет меня отчитать? Пустяки.