Неточные совпадения
—
Ну — волк это… Он — далеко… Спи…
—
Ну, ин вон в том, — в-вон в этом!
—
Ну что сделаешь? Потерпи!..
— Айда гулять, Илюшка! Ну-ка, живенько!
Ну, тогда говорится: разжился человек честным трудом… н-да!..
— Эй, ветошник! Ну-ка, кажи, что принёс…
—
Ну, чего уставил буркалы на меня? Не видал раньше? Иди, куда идёшь!..
— Ого-о! — сказал он. — Да ты — крепкий мальчишка! Не скоро износишься, нет, парень!..
Ну, расти!.. Вырастешь — я тебя в кузню возьму!..
— Э-эх, сирота!.. Ну-ка, пусти-ка!..
— Погоди! Не хватай! — командовал Илья. — Разве игра будет, коли вы всё сразу растащите?
Ну, открываю лавочку! Продаю кусок ситцу… Самый лучший ситец! Цена — полтина!.. Машка, покупай!
—
Ну — какая это игра? А ты торгуйся, чё-орт! Никогда ты не торгуешься!.. Разве так бывает?
— Ну-у! — недоверчиво сказал Илья. — Тут чего знать-то? Коли с одного сорок, так и с другого сорок: вот и правда!..
— Я её упреждал, — перестань, стерво! Говорил — убью! Прощал ей… сколько разов прощал… Не вникла…
Ну и вот!.. Пашка-то… сирота теперь… Дедушка… Погляди за ним… Тебя вот бог любит…
—
Ну что ж? — перекрестясь, строго сказал буфетчик. — Царство небесное! Хороший был старичок, между прочим… Пойду… погляжу… Илья, ты побудь здесь, — понадобится что, прибеги за мной, — слышишь? Яков, постой за буфетом…
— Ну-с, чего тебе, Перфил? — поводя бровями, строго спросил Петруха.
— Ты меня, Дуня, прости! Ведь я пью не потому, что потерянный пьяница, а — с устатку. Целую неделю работаешь, — скушно!
Ну, и — хватишь!..
— Н-ну? — недоверчиво воскликнул Илья.
— Некоторые жиды… Первый сорт народ!.. Они, брат, ого-го какие! Грабили всех как следует!..
Ну, их поймали да — в Сибирь!
А когда он, ослеплённый болью и обидой, встал с пола и, наклонив голову, быком пошёл на Якова, говоря ему: «Н-ну, держись!
— Не дружись с ним. Он поганый… Он злющий! Они все злые — у него отец в каторге… а дядя горбатый!.. У него тоже горб вырастет! Пакостник ты! — смело наступая на Илью, кричала она. — Дрянь паршивая!.. тряпичная душа! Ну-ка, иди? Как я тебе рожу-то расцарапаю! Ну-ка, сунься!?
—
Ну, уж садись, — эх ты! — сказала Маша. А Яков строго добавил...
—
Ну, ладно! Я ведь не сержусь… я виноват-то!.. — сознался Илья и смущённо улыбнулся Якову. — И ты не сердись — ладно?
—
Ну их к лешему, карты! Надоело! Давайте читать!
А он меня ласково: «Кто ты, да откуда?»
Ну, я и сказал, — всё равно они узнали бы: они всё знают…
— Как зовут? — загудел в лавке густой бас. —
Ну, Илья, гляди у меня в оба, а зри — в три! Теперь у тебя, кроме хозяина, никого нет! Ни родных, ни знакомых — понял? Я тебе мать и отец, — а больше от меня никаких речей не будет…
—
Ну, поскучай! И я скучал, было время… С девяти до тридцати двух лет скучал по чужим людям… А теперь — двадцать третий год гляжу, как другие скучают…
— Н-да… Коли сам, так — ладно!
Ну, скажу я тебе вот что: больше ты со мной, хозяином твоим — понимаешь? — хозяином! — говорить так не смей! Запомни! Пошёл на своё место…
—
Ну, иди, иди! — повторил мальчик, шагнув навстречу ему. Пред глазами его всё вздрагивало и кружилось, а в груди он ощущал большую силу, смело толкавшую его вперёд.
— Эх, люди, люди! Все-то вы жить хотите, всем жрать надо! Н-ну, Илья, скажи-ка мне, — замечал ты раньше, что Михайло ворует?
—
Ну, а сам ты, Илья, воровал?
— Верю… Ты — не воровал…
Ну, а Карп, — вот этот самый Карп, — он как — ворует?
—
Ну, это ты, пожалуй, врёшь… — неопределённо сказал Строганый и вдруг захохотал.
— Дурак ты, дурак!
Ну, сообрази, зачем затеял ты канитель эту? Разве так пред хозяевами выслуживаются на первое место? Дубина! Ты думаешь, он не знал, что мы с Мишкой воровали? Да он сам с того жизнь начинал… Что он Мишку прогнал — за это я обязан, по моей совести, сказать тебе спасибо! А что ты про меня сказал — это тебе не простится никогда! Это называется — глупая дерзость! При мне, про меня — эдакое слово сказать! Я тебе его припомню!.. Оно указывает, что ты меня не уважаешь…
— Ага! Ну-ка, поди-ка! — проводил его Карп зловещим восклицанием.
— Сказано — взявши нож, от него и погибнешь… Вот почему ты мне лишний… Так-то… На вот тебе полтинку, и — иди… Уходи… Помни — ты мне ничего худого, я тебе — тоже… Даже — вот, на! Дарю полтинник… И разговор вёл я с тобой, мальчишкой, серьёзный, как надо быть и… всё такое… Может, мне даже жалко тебя… но неподходящий ты! Коли чека не по оси — её надо бросить…
Ну, иди…
—
Ну вот, и опять вместе будем жить… А у меня книжка есть «Альбигойцы», —
ну история, я тебе скажу! Есть там один — Симон Монфор… вот так чудище!
— Ловко ты их поддел, ловко, брат!
Ну, а Кирилл Ивановичу, конечно, нельзя менять Карпа на тебя. Карп дело знает, цена ему высокая. Ты по правде хочешь, в открытую пошёл… Потому он тебя и перевесил…
—
Ну, господь с тобой! Попробуем!..
—
Ну, не плачь уж… — Замолчал, подумал и утешительно добавил: — Ничего, — простят!..
— Ай да наши — чуваши! — одобрительно воскликнул Грачёв. — А я тоже, — из типографии прогнали за озорство, так я к живописцу поступил краски тереть и всякое там… Да, чёрт её, на сырую вывеску сел однажды…
ну — начали они меня пороть! Вот пороли, черти! И хозяин, и хозяйка, и мастер… прямо того и жди, что помрут с устатка… Теперь я у водопроводчика работаю. Шесть целковых в месяц… Ходил обедать, а теперь на работу иду…
Ну, он долго себя ждать не заставлял, — чувствительный был шпандырь!
— Вправду? Н-ну, тогда… гармонию бы!.. Ха-аро-шую бы гармонию желал я иметь… Целковых эдак в двадцать… пять! С-с-с!
—
Ну, голова! Богатые! Коли их не будет — на кого бедным работать?
—
Ну да… Не совсем — все… Одни — работают, а другие просто так. Они уж наработали, накопили денег… и живут.
—
Ну те к чёрту! Зачитался ты, сам ничего не понимаешь…
—
Ну, спать пора! — говорил Илья.