Неточные совпадения
Она о четырех углах, сто шагов по сторонам, три копья в высоту, ее средина — на двенадцати золотых колоннах в толщину человека на вершине ее голубой купол, вся она из черных, желтых, голубых полос шелка, пятьсот красных шнуров прикрепили ее к земле, чтобы она не
поднялась в небо, четыре серебряных орла по углам ее, а под куполом, в середине палатки, на возвышении, — пятый, сам непобедимый Тимур-Гуруган,
царь царей.
Огнем горят золоченые церковные главы, кресты, зеркальные стекла дворца и длинного ряда высоких домов, что струной вытянулись по венцу горы. Под ними из темной листвы набережных садов сверкают красноватые, битые дорожки, прихотливо сбегающие вниз по утесам. И над всей этой красотой высоко, в глубокой лазури,
царем поднимается утреннее солнце.
Неточные совпадения
Им овладела социальная утопия, страстная вера, что не будет больше богатых и бедных, не будет
царей и подданных, люди будут братья, и наконец,
поднимется человек во весь свой рост.
Привалов пошел в уборную, где
царила мертвая тишина. Катерина Ивановна лежала на кровати, устроенной на скорую руку из старых декораций; лицо покрылось матовой бледностью, грудь
поднималась судорожно, с предсмертными хрипами. Шутовской наряд был обрызган каплями крови. Какая-то добрая рука прикрыла ноги ее синей собольей шубкой. Около изголовья молча стоял Иван Яковлич, бледный как мертвец; у него по лицу катились крупные слезы.
Но царевна молодая, // Тихомолком расцветая, // Между тем росла, росла, //
Поднялась — и расцвела, // Белолица, черноброва, // Нраву кроткого такого. // И жених сыскался ей, // Королевич Елисей. // Сват приехал,
царь дал слово, // А приданое готово: // Семь торговых городов // Да сто сорок теремов.
Немного часов остается до полночи, когда на одно мановенье тот чудный цветок распускается. Только что наступит полночь, из середины широколистного папоротника
поднимается цветочная почка, шевéлится она, двигается, ровно живая, и вдруг с страшным треском разрывается, и тут является огненный цвет… Незримая рука тотчас срывает его… То «цвет-огонь», дарованный богом Ярилой первому человеку… То — «царь-огонь»…
— Не я поклоняюсь, нужда кланяется, —
поднимаясь, сказала в слезах мать Таисея. — Пособи ты мне… Ради
Царя Небесного пособи беде нашей, матушка!..