Пыльные, потные люди, весело и шумно перекликаясь, бегут обедать, многие спешат на берег и, быстро сбросив серые одежды, прыгают в море, — смуглые тела,
падая в воду, тотчас становятся до смешного маленькими, точно темные крупинки пыли в большой чаше вина.
Труп отца не нашли, а мать была убита раньше, чем
упала в воду, — ее вытащили, и она лежала в гробу такая же сухая и ломкая, как мертвая ветвь старого дерева, какою была и при жизни.
Неточные совпадения
Солнце —
в зените, раскаленное синее небо ослепляет, как будто из каждой его точки на землю, на море
падает огненно-синий луч, глубоко вонзаясь
в камень города и
воду. Море блестит, словно шелк, густо расшитый серебром, и, чуть касаясь набережной сонными движениями зеленоватых теплых волн, тихо поет мудрую песню об источнике жизни и счастья — солнце.
В камнях два рыбака: один — старик,
в соломенной шляпе, с толстым лицом
в седой щетине на щеках, губах и подбородке, глаза у него заплыли жиром, нос красный, руки бронзовые от загара. Высунув далеко
в море гибкое удилище, он сидит на камне, свесив волосатые ноги
в зеленую
воду, волна, подпрыгнув, касается их, с темных пальцев
падают в море тяжелые светлые капли.
Пароход пошел тише. О белые борта плескалась и всхлипывала, точно жалуясь, мутно-зеленая
вода; мраморные дома, высокие башни, ажурные террасы не отражались
в ней. Раскрылась черная
пасть порта, тесно набитая множеством судов.
А море — дышит, мерно поднимается голубая его грудь; на скалу, к ногам Туба, всплескивают волны, зеленые
в белом, играют, бьются о камень, звенят, им хочется подпрыгнуть до ног парня, — иногда это удается, вот он, вздрогнув, улыбнулся — волны рады, смеются, бегут назад от камней, будто бы испугались, и снова бросаются на скалу; солнечный луч уходит глубоко
в воду, образуя воронку яркого света, ласково пронзая груди волн, —
спит сладким сном душа, не думая ни о чем, ничего не желая понять, молча и радостно насыщаясь тем, что видит,
в ней тоже ходят неслышно светлые волны, и, всеобъемлющая, она безгранично свободна, как море.
Снова
в тишине раздался плеск
воды, теперь сильный и торопливый; старик сбросил плащ, быстро встал на ноги и скрылся, точно
упал в черную
воду, оживленную у берега светлыми точками ряби, синеватой, как серебро рыбьей чешуи.
Теперь, когда он не мешал ей, она знала, что делать, и, не глядя себе под ноги и с досадой спотыкаясь по высоким кочкам и
попадая в воду, но справляясь гибкими, сильными ногами, начала круг, который всё должен был объяснить ей.
Мгновенно изменился масштаб видимого: ручей казался девочке огромной рекой, а яхта — далеким, большим судном, к которому, едва не
падая в воду, испуганная и оторопевшая, протягивала она руки.
Один из них, натуралист, хотел, кажется, избавиться от этого неудобства, громоздился, громоздился на седле, подбирая ноги, и кончил тем, что, к немалому нашему удовольствию,
упал в воду.
Неточные совпадения
До половины не дойдёт — // Провалится и
в воду упадёт;
Дверь тихо отворилась, и явилась Ольга: он взглянул на нее и вдруг
упал духом; радость его как
в воду канула: Ольга как будто немного постарела. Бледна, но глаза блестят;
в замкнутых губах, во всякой черте таится внутренняя напряженная жизнь, окованная, точно льдом, насильственным спокойствием и неподвижностью.
Полдень знойный; на небе ни облачка. Солнце стоит неподвижно над головой и жжет траву. Воздух перестал струиться и висит без движения. Ни дерево, ни
вода не шелохнутся; над деревней и полем лежит невозмутимая тишина — все как будто вымерло. Звонко и далеко раздается человеческий голос
в пустоте.
В двадцати саженях слышно, как пролетит и прожужжит жук, да
в густой траве кто-то все храпит, как будто кто-нибудь завалился туда и
спит сладким сном.
Обед и сон рождали неутолимую жажду. Жажда
палит горло; выпивается чашек по двенадцати чаю, но это не помогает: слышится оханье, стенанье; прибегают к брусничной, к грушевой
воде, к квасу, а иные и к врачебному пособию, чтоб только залить засуху
в горле.
Старался его уговорить, чтоб возвратился
в Петербург, старался ему доказать, что малые и частные неустройства
в обществе связи его не разрушат, как дробинка,
падая в пространство моря, не может возмутить поверхности
воды.