Неточные совпадения
А море — дышит, мерно поднимается голубая его грудь; на скалу, к ногам Туба, всплескивают
волны, зеленые
в белом,
играют, бьются о камень, звенят, им хочется подпрыгнуть до ног парня, — иногда это удается, вот он, вздрогнув, улыбнулся —
волны рады, смеются, бегут назад от камней, будто бы испугались, и снова бросаются на скалу; солнечный луч уходит глубоко
в воду, образуя воронку яркого света, ласково пронзая груди
волн, — спит сладким сном душа, не думая ни о чем, ничего не желая понять, молча и радостно насыщаясь тем, что видит,
в ней тоже ходят неслышно светлые
волны, и, всеобъемлющая, она безгранично свободна, как море.
Слегка облокотившись на проволочную сетку, Вера Львовна с наслаждением глядела, как
играли в волнах белые барашки, а в голове ее под размеренные вздохи машины звучал мотив какой-то самодельной польки, и с этим мотивом в странную гармонию сливались и шум воды под колесами и дребезжание чашек в буфете…
Неточные совпадения
«Пей, вахлачки, погуливай!» // Не
в меру было весело: // У каждого
в груди //
Играло чувство новое, // Как будто выносила их // Могучая
волна // Со дна бездонной пропасти // На свет, где нескончаемый // Им уготован пир!
Из этих
волн звуков очертывалась у него
в фантазии какая-то музыкальная поэма: он силился уловить тайну создания и три утра бился, изведя толстую тетрадь нотной бумаги. А когда
сыграл на четвертое утро написанное, вышла… полька-редова, но такая мрачная и грустная, что он сам разливался
в слезах,
играя ее.
К нему, на золотой песок, //
Играть я
в полдень уходил // И взором ласточек следил, // Когда они, перед дождем, //
Волны касалися крылом.
Александра Яковлевна только что встала, и
в утреннем негляже казалась утопающей
в волнах тончайшего батиста и дорогих кружев, сквозь которые
в подобающих местах просвечивало ее выхоленное, атласное, розовое тельце. С тех пор как мы покинули ее
в Шестово, она пополнела и посвежела, красивое личико приобрело выражение большей самоуверенности и даже игривого нахальства. Она сидела, грациозно откинувшись на спинку chaise-longue и капризно
играла миниатюрными ножками, обутыми
в шитые золотом китайские туфельки.
Снова вспыхнул огонь, но уже сильнее, ярче, вновь метнулись тени к лесу, снова отхлынули к огню и задрожали вокруг костра,
в безмолвной, враждебной пляске.
В огне трещали и ныли сырые сучья. Шепталась, шелестела листва деревьев, встревоженная
волной нагретого воздуха. Веселые, живые языки пламени
играли, обнимаясь, желтые и красные, вздымались кверху, сея искры, летел горящий лист, а звезды
в небе улыбались искрам, маня к себе.