Неточные совпадения
Город — празднично ярок и пестр, как богато расшитая риза
священника; в его страстных криках, трепете и стонах богослужебно звучит пение
жизни. Каждый город — храм, возведенный трудами людей, всякая работа — молитва Будущему.
— Для него
жизнь — борьба за расширение знаний, борьба за подчинение таинственных энергий природы человеческой воле, все люди должны быть равносильно вооружены для этой борьбы, в конце которой нас ожидает свобода и торжество разума — самой могучей из всех сил и единственной силы мира, сознательно действующей. А для нее
жизнь была мучительным приношением человека в жертву неведомому, подчинением разума той воле, законы и цели которой знает только
священник.
Чекко спрятал в карман этот кусок бумаги, но он лег ему на сердце камнем и с каждым днем всё становился тяжелей. Не однажды он хотел показать письмо
священнику, но долгий опыт
жизни убедил его, что люди справедливо говорят: «Может быть, поп и говорит богу правду про людей, но людям правду — никогда».
Неточные совпадения
— // Я знал Ермилу, Гирина, // Попал я в ту губернию // Назад тому лет пять // (Я в
жизни много странствовал, // Преосвященный наш // Переводить
священников // Любил)…
— Вы вступаете в пору
жизни, — продолжал
священник, — когда надо избрать путь и держаться его. Молитесь Богу, чтоб он по своей благости помог вам и помиловал, — заключил он. «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами своего человеколюбия, да простит ти чадо»… И, окончив разрешительную молитву,
священник благословил и отпустил его.
Пока
священник читал отходную, умирающий не показывал никаких признаков
жизни; глаза были закрыты. Левин, Кити и Марья Николаевна стояли у постели. Молитва еще не была дочтена
священником, как умирающий потянулся, вздохнул и открыл глаза.
Священник, окончив молитву, приложил к холодному лбу крест, потом медленно завернул его в епитрахиль и, постояв еще молча минуты две, дотронулся до похолодевшей и бескровной огромной руки.
— Все ждут: будет революция. Не могу понять — что же это будет? Наш полковой
священник говорит, что революция — от бессилия жить, а бессилие — от безбожия. Он очень строгой
жизни и постригается в монахи. Мир во власти дьявола, говорит он.
Вера сообщала, бывало, своей подруге мелочной календарь вседневной своей
жизни, событий, ощущений, впечатлений, даже чувств, доверила и о своих отношениях к Марку, но скрыла от нее катастрофу, сказав только, что все кончено, что они разошлись навсегда — и только. Жена
священника не знала истории обрыва до конца и приписала болезнь Веры отчаянию разлуки.