Багряные лучи солнца обливали стены и
башни города кровью, зловеще блестели стекла окон, весь город казался израненным, и через сотни ран лился красный сок жизни; шло время, и вот город стал чернеть, как труп, и, точно погребальные свечи, зажглись над ним звезды.
Неточные совпадения
Город лег на землю тяжелыми грудами зданий, прижался к ней и стонет и глухо ворчит. Издали кажется, как будто он — только что разрушен пожаром, ибо над ним еще не угасло кровавое пламя заката и кресты его церквей, вершины
башен, флюгера — раскалены докрасна.
Закат — погас. Расплавились, исчезли кресты, флюгера и железные вершины
башен,
город стал ниже, меньше и плотнее прижался к немой земле.
Пятьдесят лет ходил он по земле, железная стопа его давила
города и государства, как нога слона муравейники, красные реки крови текли от его путей во все стороны; он строил высокие
башни из костей побежденных народов; он разрушал жизнь, споря в силе своей со Смертью, он мстил ей за то, что она взяла сына его Джигангира; страшный человек — он хотел отнять у нее все жертвы — да издохнет она с голода и тоски!
Неточные совпадения
Въезд в какой бы ни было
город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях,
башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что на диво произвела рука и мысль человека.
Чем ниже по реке сползал бойкий пароход, тем более мило игрушечным становился
город, раскрашенный мягкими красками заката, тем ярче сверкала золотая луковица собора, а маленькие домики, еще умаляясь, прижимались плотнее к зубчатой стене и
башням кремля.
На другой день, утром, он и Тагильский подъехали к воротам тюрьмы на окраине
города. Сеялся холодный дождь, мелкий, точно пыль, истреблял выпавший ночью снег, обнажал земную грязь. Тюрьма — угрюмый квадрат высоких толстых стен из кирпича, внутри стен врос в землю давно не беленный корпус, весь в пятнах, точно пролежни, по углам корпуса — четыре
башни, в средине его на крыше торчит крест тюремной церкви.
То видишь точно целый
город с обрушившимися от какого-нибудь страшного переворота
башнями, столбами и основаниями зданий, то толпы слонов, носорогов и других животных, которые дрались в общей свалке и вдруг окаменели.
На этом пламенно-золотом, необозримом поле лежат целые миры волшебных
городов, зданий,
башен, чудовищ, зверей — все из облаков.