Яков. Нет, Соня! Это глупое покушение на жизнь Ивана и затем его отставка ошеломили тебя, ты растерялась — понятно! И к тому же дикий вой газет… они клевещут, сочиняют…
Иван (оглядываясь, угрюмо). У меня тоже темнеет в глазах, когда я выхожу на улицу. Ведь бомбисты убивают и отставных, им всё равно… это звери! (Вдруг говорит мягко и искренно.) Послушай, Соня, разве я злой человек?
Яков (тихо). Тише, Люба, дорогая моя… ты оцени этот момент… ты задумала, я не знаю, право, что это будет… Вот, Соня, она ведёт меня… Петя, голубчик, на минуту уйди, прошу тебя…
Снег, лежавший на ветках кустов и зелёных лапах елей и сосен, так ярко сверкал в лучах рассеянного утреннего солнца, будто хотел разбудить даже самых заядлых сонь.
Впрочем, последняя, похоже, была ещё большей соней, чем её хозяйка, и даже не пыталась высунуться и заявить о себе.
Компенсация за содержание, к примеру, орешниковой сони составляла 6 пенсов в неделю, а на пингвина выделялось целых полкроны.
Снег, лежавший на ветках кустов и зелёных лапах елей и сосен, так ярко сверкал в лучах рассеянного утреннего солнца, будто хотел разбудить даже самых заядлых сонь.