А с молоду «скосырем» слыл и, живучи в Питере, на ассамблеях и банкетах так шпынял [Шпынять — подсмеиваться, острить.] больших господ, барынь и барышень, что все речей его пуще огня и чумы боялись.
Кажется, родина не привлекала его, и я часто слышал, как он, высоко ставя великорусский толк, подсмеивался над хохлацкой ленью и тупостью, за что очень сердились его земляки — Иван Ипатыч и Маркевич, служивший в гимназии экономом, человек необыкновенно добрый, с порядочным брюхом, природный юморист и презабавный шутник, который очень ласкал меня и которого я очень любил.