Неточные совпадения
Они отыскивали их где-нибудь под забором на улице или в кабаках бесчувственно пьяными, скверно ругали, били кулаками мягкие, разжиженные водкой
тела детей, потом более или менее заботливо укладывали их спать, чтобы рано утром, когда в воздухе
темным ручьем потечет сердитый рев гудка, разбудить их для работы.
Припомнилось сватовство покойника мужа. На одной из вечеринок он поймал ее в
темных сенях и, прижав всем
телом к стене, спросил глухо и сердито...
— Никто! — отозвался, точно эхо, чей-то голос. Павел, овладевая собой, стал говорить проще, спокойнее, толпа медленно подвигалась к нему, складываясь в
темное, тысячеглавое
тело. Она смотрела в его лицо сотнями внимательных глаз, всасывала его слова.
Темными, глубокими глазами он смотрел на нее, спрашивая и ожидая. Его крепкое
тело нагнулось вперед, руки упирались в сиденье стула, смуглое лицо казалось бледным в черной раме бороды.
Рыдания потрясали ее
тело, и, задыхаясь, она положила голову на койку у ног Егора. Мать молча плакала обильными слезами. Она почему-то старалась удержать их, ей хотелось приласкать Людмилу особой, сильной лаской, хотелось говорить о Егоре хорошими словами любви и печали. Сквозь слезы она смотрела в его опавшее лицо, в глаза, дремотно прикрытые опущенными веками, на губы,
темные, застывшие в легкой улыбке. Было тихо и скучно светло…
Ее толкали в шею, спину, били по плечам, по голове, все закружилось, завертелось
темным вихрем в криках, вое, свисте, что-то густое, оглушающее лезло в уши, набивалось в горло, душило, пол проваливался под ее ногами, колебался, ноги гнулись,
тело вздрагивало в ожогах боли, отяжелело и качалось, бессильное. Но глаза ее не угасали и видели много других глаз — они горели знакомым ей смелым, острым огнем, — родным ее сердцу огнем.
Машину быстро застопорили, пароход остановился, пустив из-под колес облако пены, красные лучи заката окровавили ее; в этой кипящей крови, уже далеко за кормой, бултыхалось
темное тело, раздавался по реке дикий крик, потрясавший душу.
Случалось, что и днем замечали в кустах
темное тело, бесследно пропадавшее при первом движении руки, бросавшей хлеб, — словно это был не хлеб, а камень, — и скоро все привыкли к Кусаке, называли ее «своей» собакой и шутили по поводу ее дикости и беспричинного страха.
Слепо, как обожжённый, он вбежал в горницу и, не видя отцова лица, наскакивая на его
тёмное тело, развалившееся на скамье у стола, замахал сжатыми кулаками.
Неточные совпадения
Не то на него нападал нервический страх: он пугался окружающей его тишины или просто и сам не знал чего — у него побегут мурашки по
телу. Он иногда боязливо косится на
темный угол, ожидая, что воображение сыграет с ним штуку и покажет сверхъестественное явление.
Однажды мужичок соседней деревни привез к Василию Ивановичу своего брата, больного тифом. Лежа ничком на связке соломы, несчастный умирал;
темные пятна покрывали его
тело, он давно потерял сознание. Василий Иванович изъявил сожаление о том, что никто раньше не вздумал обратиться к помощи медицины, и объявил, что спасения нет. Действительно, мужичок не довез своего брата до дома: он так и умер в телеге.
Листья слабо колебались в вышине, и их жидко-зеленоватые тени тихо скользили взад и вперед по его тщедушному
телу, кое-как закутанному в
темный армяк, по его маленькому лицу.
На виске, около уха, содрогалась узорная жилка; днем — голубая, она в сумраке ночи
темнела, и думалось, что эта жилка нашептывает мозгу Варвары темненькие сновидения, рассказывает ей о тайнах жизни
тела.
Люди судорожно извивались, точно стремясь разорвать цепь своих рук; казалось, что с каждой секундой они кружатся все быстрее и нет предела этой быстроте; они снова исступленно кричали, создавая облачный вихрь, он расширялся и суживался, делая сумрак светлее и
темней; отдельные фигуры, взвизгивая и рыча, запрокидывались назад, как бы стремясь упасть на пол вверх лицом, но вихревое вращение круга дергало, выпрямляло их, — тогда они снова включались в серое
тело, и казалось, что оно, как смерч, вздымается вверх выше и выше.